Читаем Изменник полностью

Подумав понял: потому что он был командиром 654 Восточного батальона и на его руках было много крови… вспомнил без труда всех, начиная от Херца, утопленного по его приказанию в Сони и кончая Хохловым, которого он сам застрелил и других… многих… Почувствовал себя страшным грешником и захотел здесь же всенародно покаяться… как, когда-то, Раскольников в романе знаменитого русского писателя Достоевского… Но что такое этот несчастный Раскольников и его грехи по сравнению с грехами его, оберлейтенанта Галанина? Ерунда на постном масле… только двух зарезал и испугался до смерти, в то время как он, Галанин так много, что со счета сбился… поэтому ему, в особенности, нужно просить прощения у всех и на всех языках всенародно и на коленях… Что решил, то и сделал безо всякого ложного стыда… стал на колени, поклонился до земли на все четыре стороны… просил… по-русски… по-французски… по-немецки… хотел еще по-итальянски, но запутался и замолчал… ждал прощения, вместо прощения увидел на лице попа улыбку и услышал ясно, как тот сказал, что у него только что кончилась месса и слишком поздно исповедоваться… врал и главное смеялся над ним, командиром Восточного батальона со своей дурацкой мессой! Вскочил на ноги, направил на попа автомат и начал его ругать по-французски матом… с удовольствием гонялся за разбегающимися во все стороны людьми, хотел во что бы то ни стало поймать кюре и его выпороть, за издевательство над горем!

Но тот уже успел в последнюю минуту убежать за калитку и закрыть ее на засов. Как будто это могло остановить всемогущего командира батальона… Полез на забор вместе с автоматом и, вдруг, увидел их, своих заклятых врагов, макисаров, на ходу вытаскивающих револьверы, он это ясно видел… Решил быстро отступать, в Швейцарию, где его ждали боевые товарищи во главе с этим молодцом Закржевским, понял хорошо, что он перепутал и вместо Швейцарии вернулся в ту деревню, откуда они ушли сегодня ночью! Наверное виновато было это проклятое вино Аверьяна… но отступление было отрезано. У него оставалось единственное убежище, откуда не могло быть выдачи — церковь. Дал хорошую очередь из автомата, с удовольствием увидел что ни глаза ни руки ему не изменили, что два макисара упали и остальные убежали! Трусы!

С достоинством поднялся по ступенькам в церковь, там в полутемном притворе подошел к каменному большому кувшину, помочил больную голову водой и перекрестился по своему, по православному, с презрением посматривал на нескольких французов залезших под скамейки и сказал им по-немецки, что бы они не боялись, пошел по узкой витой лестнице вверх на колокольню… И это восхождение было чрезвычайно трудным, не легче чем его карабканье из колодца, куда его столкнул этот черт Аверьян… кружилась голова, мешал тяжелый автомат, почему то катилась по лицу кровь, а может быть кровавый пот и капал на крутые ступени лестницы.

Но все-таки одолел и стал под единственный колокол, выломал гнилые доски перил, посмотрел вниз на площадь, где суетились, бегали и кричали эти г… макисары, почему то одевшие каски… Впрочем это его теперь мало интересовало, интереснее была даль и лес с горами, где лежал этот лентяй Аверьян, за которым в голубом тумане была Швейцария. Там должны уже быть его бойцы, которые его с нетерпеньем ждали… ждали… но совершенно напрасно. Ведь он не вернется к ним. Даже если бы и захотел, не смог бы. Потому что здесь было куда лучше и интереснее… Боже мой, как жарко светило здесь солнце и так сладко приятно пахли липы и звенели колокола… и сколько народу здесь, сколько их собралось всех, его верных, незабытых им друзей! У пьедестала памятника, с которого они только что стащили этого палача-Сталина.

Он только что кончил свою речь и все бросали шапки вверх и кричали ура, кричали так долго и оглушительно, что ему стало неловко и даже стыдно, потому что в чем то он перед ними был виноват… может быть в том, что говорил он не совсем правду, не совсем то что он на самом деле думал… но в основном они были правы, ибо любил он их всех на самом деле, всех их и их и его несчастную отчизну… А потом у самых своих ног он увидел ее, черноокую, которая была одновременно и Ниной и Шуркой, оказывается бывают все-таки чудеса в мире! Она протянула ему букет из красно-сине-белых цветов и сказала ему тихо и ласково: «Примите от нас в дар, наш освободитель!»..

Ну как же было ее не поцеловать и не обнять, он стремительно шагнул к ней вниз, как будто, полетел и крепко поцеловал красный теплый рот, вкуса свежей крови, и, чтобы никто не подумал ничего худого, закричал, подняв голову: «Это я вас всех так прижал к моему сердцу, дорогие мои товарищи…»

И все они засмеялись громоподобно, окружили его тесным кольцом и повели в голубую даль… все… Нина, Шура… Степан… Аверьян… Рам… колхозники… агрономы… русские и немецкие бойцы и… многие другие… мертвые, которые вели и его… мертвого… чтобы в последний раз все уточнить и оформить…

Эпилог

Перейти на страницу:

Похожие книги

Боевые асы наркома
Боевые асы наркома

Роман о военном времени, о сложных судьбах и опасной работе неизвестных героев, вошедших в ударный состав «спецназа Берии». Общий тираж книг А. Тамоникова – более 10 миллионов экземпляров. Лето 1943 года. В районе Курска готовится крупная стратегическая операция. Советской контрразведке становится известно, что в наших тылах к этому моменту тайно сформированы бандеровские отряды, которые в ближайшее время активизируют диверсионную работу, чтобы помешать действиям Красной Армии. Группе Максима Шелестова поручено перейти линию фронта и принять меры к разобщению националистической среды. Операция внедрения разработана надежная, однако выживать в реальных боевых условиях каждому участнику группы придется самостоятельно… «Эта серия хороша тем, что в ней проведена верная главная мысль: в НКВД Лаврентия Берии умели верить людям, потому что им умел верить сам нарком. История группы майора Шелестова сходна с реальной историей крупного агента абвера, бывшего штабс-капитана царской армии Нелидова, попавшего на Лубянку в сентябре 1939 года. Тем более вероятными выглядят на фоне истории Нелидова приключения Максима Шелестова и его товарищей, описанные в этом романе». – С. Кремлев Одна из самых популярных серий А. Тамоникова! Романы о судьбе уникального спецподразделения НКВД, подчиненного лично Л. Берии.

Александр Александрович Тамоников

Проза о войне