Читаем Кадын полностью

Не чуя сил, не владея собственным телом, слабея от боли и совсем ошалев от ужаса, Алатай все-таки поднялся и зашагал в тайгу. Его качало, казалось, он вот-вот упадет. Руки все еще боялся оторвать от раны, пальцы слиплись от крови. Куда идти, он не ведал, его охватило отчаяние, вихри-духи метались вокруг, и от каждого их толчка он норовил упасть. «Пропал, – понял он. – Пропал. Не стать взрослым. Не стать мне воином». И вместе с этим он понял, что уходит и его мечта, ради которой торопил посвящение, – только будучи взрослым мог бы исполнить ее. И образ царя, как запомнил его, – в доме, на сборе глав, с лицом строгим, но прекрасным, – возник в его памяти.

Он закрыл глаза, втянул воздух полной грудью, так что от боли зазвенело в голове, встряхнулся и зорче вгляделся во тьму.

Ничего нельзя было разглядеть. Ночь стояла густая, какой и не бывает. Но тут в стороне мелькнула алая вспышка, будто искры вылетели из костра. Алатай сжал зубы и рванулся туда.

Ему казалось, что он движется ужасно медленно. Преодолевая себя, преодолевая завалы веток и ветер, он достиг наконец места, где видел этот свет, – его сердце, живое, трепещущее, лежало на корнях лиственницы. Алатай даже остановился, опешив, казалось, ничто не мешает нагнуться и забрать его. Но почему-то в это не верилось. Он сделал шаг. Потом еще. Наконец, успокоив себя, подошел близко, потянулся – и в этот миг нечто обрушилось на него сбоку, опрокинуло навзничь, закрутило, стало бить о камни. Алатай не видел ничего, но отчаянно отбивался – однако ээ не желал бороться, он отпрянул, бросив его, метнулся к сердцу, подхватил – и только алая вспышка мелькнула, удаляясь в тайгу.

Алатая взяла досада. Он бросился следом, совершенно забыв обо всем, кроме своей цели, и чуя, как каждый шаг дается все легче, будто он отбрасывал наваждение.

Далее все понеслось как во сне или в бреду лихорадки. Дух-ээ водил его, манил, подпускал и не давался. Вокруг все менялось, словно бы тоже старалось обмануть и запутать Алатая: то тайга была, то распадки, горы и камни, то высокие тропы, где бродят одни лишь козы, то ущелья, полные гула реки, то все наполнилось вдруг светом, и плавали странные, туманные, пронизанные искрами шары, то деревья становились такими высокими, что заслоняли собой все небо, и они неслись по стволам, как белки, и Алатай сам не мог понять, как делает такое. То вдруг все оборачивалось водой, то огнем, то становилось так странно, что и слова не смог бы найти Алатай для тех мест и видений. Но всюду было одно – алая точка и дух, укравший сердце.

Временами его брала злость, временами – отчаяние, вдруг он чуял смертельную усталость или тоску, но не позволял себе отдаться этому. И вдруг, когда погоня стала уже казаться ему вечной, – вдруг Алатаю стало смешно: он понял, что поймать беглеца – неизбежность, что дух так же мечтает быть пойманным, как и сам он – догнать его, ибо это уже его дух, связанный кровью его живого сердца, дух-помощник, он сам выбрал его и навсегда будет с ним. И в этот миг весь окружающий мир наполнился одним звуком, одним словом, его кричало, шептало, выло все кругом на разные лады. Это слово было обращено к нему одному, оно звало его, и Алатай догадался, что это его новое, взрослое имя, – и тут же увидел, как выходит обратно на поляну, где у костра сидит Кам и монотонно поет, а за костром лежит он сам, окоченевшее, бледное тело, укрытое шкурой, тело без сердца и жизни.

Тихо, удивленно Алатай приблизился. Кам будто его и не заметил. Алатай обошел костер и остановился над собой, глядя на неживое лицо. Он был уже мертв. Ничто не говорило в этом лице о жизни. Алатай изумленно стоял и смотрел, как вдруг увидел, что рядом на камне появилась маленькая серая мышка. Обычная мышка, и только умные черные глазки выдавали в ней ээ. Мышка глянула на него, отвернулась и стала что-то грызть, держа передними лапками. Все еще как во сне, не понимая, что видит, Алатай обошел камень и глянул: мышка ела сердце. Алатай отпрянул: это и был его ээ. Не волк, не барс, даже не лесной кот – ээ-мышка, он выбрал его и отныне будет с ним до смерти…

Алатай еще не мог полностью осознать, что это значит. Он чувствовал себя обманутым, как ребенок, и слезы, как в детстве, закипали у него на глазах. Тут Кам поднялся и подошел к лежащему телу. Откинул шкуру, поднял с земли камень, вложил в рану и стянул кожу руками.

– Воином, будь воином, вот ты становишься воином, мальчиком был – становишься ты мужчиной, воином люда Золотой реки, – напевно заговорил Кам, и Алатай ощутил – сильнее досады и разочарования – снова боль в груди. Плача, давясь болью и обидой, задыхаясь, он опустил глаза и увидел, как рана стягивается и зарастает, – и тут же понял, что это он, он сам лежит на камнях, с распахнутыми глазами, с мокрыми и липкими от слез щеками, а над ним летит вскачь звездное, черное, сияющее, холодное ночное небо.

– Воином, воином мальчик стал, мужчиной и воином, – пропел Кам, а потом склонился к самому лицу и подставил ухо к губам Алатая. – Как твое имя?

Перейти на страницу:

Все книги серии Этническое фэнтези

Ведяна
Ведяна

Так начинаются многие сказки: герой-сирота, оставшись у разбитого корыта, спасает волшебное существо, и оно предлагает исполнить три желания. Но кто в наше время в такое верит? Не верил и Роман Судьбин, хотя ему тоже рассказывали в детстве про духов реки и леса, про волшебную дудку, про чудесного Итильвана, который однажды придет, чтобы помочь итилитам… Но итилитов почти не осталось, не исключено, что Рома – последний, их традиции забыты, а культура под эгидой сохранения превращается в фарс в провинциальном Доме культуры. Может быть, поэтому Рома и оказался совершенно не готов, когда девочка, которую он дважды отбил у шпаны, вдруг обернулась тем самым чудесным существом из сказки и спросила: «Чего же ты хочешь?»Он пожелал первое, что пришло в голову: понимать всех.Он и представить не мог, чем это может обернуться.

Ирина Сергеевна Богатырева

Славянское фэнтези
Говорит Москва
Говорит Москва

Новая повесть от автора этнической саги о горном алтае "Кадын". История молодого архитектора, приехавшего покорять Москву и столкнувшегося с фольклорными преданиями города лицом к лицу…Повесть написана на документальном материале из архива проекта «Историческая память Москвы» и городском фольклоре.Ирина Богатырева – дипломант премии "Эврика!", финалист премии "Дебют", лауреат "Ильи-Премии", премии журнала "Октябрь", премии "Белкина", премии Гончарова, премии Крапивина. Лауреат премии Михалкова за литературу для юношества и подростков 2012 года. За роман "Кадын" получила премию Студенческий Букер в 2016 г. За повесть "Я – сестра Тоторо" получила 3 место в премии по детской литературе Книгуру в 2019 г.Член Союза писателей Москвы.Член Международной писательской организации "ПЭН Москва".Играет на варгане в дуэте "Ольхонские ворота".

Андрей Синявский , Ирина Сергеевна Богатырева , Марина Арсенова , Юлий (Аржак Даниэль , Юлий Даниэль

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Городское фэнтези / Фэнтези / Современная проза

Похожие книги

Серый коршун
Серый коршун

Наемник из Баб-Или (Вавилона), пытаясь найти работу, в силу стечения обстоятельств становится царем Микен – вот уж повезло, так повезло. Правда, работодатели попались нечистые на руку… И приходится герою сражаться со всеми, кто есть вокруг. А тут еще и мир сказок вокруг оживает: кентавры, циклопы… И он, во Единого бога верящий, оказывается вынужден общаться и договариваться с местными богами, разрываться между своим миром, где кентавры совсем не иппоандросы, а просто могучего сложения воины и миром, где у этих воинов торс человека, а нижняя часть туловища – конская… Но не это главная проблема героя. Его раздирают сомнения: кто он, самозванец или действительно пропавший наследный царевич? Вечная проблема поиска себя, так характерная всем произведениям А. Валентинова…

Андрей Валентинов

Мифологическое фэнтези