Хотя фатимиды были ревностными миссионерами, им не удалось обратить народ в шиитскую веру. К тому времени, как умер аль-Азиз и власть перешла к его 11-летнему сыну Хакиму, изоляция и эгоцентризм аль-Кахиры подготовили ее к «божественной благодати» — новый халиф Хаким провозгласил себя богом.
Хаким играл в саду и только что взобрался на ветви большой сикоморы, когда явился запыхавшийся чернокожий наставник Баргаван и сказал:
— Спустись, мой мальчик. Да защитит бог тебя и всех нас.
В устах мусульманина это могло иметь одно значение: мальчик стал халифом. Ночью Хаким вступил в аль-Кахиру. Он шел за телом отца, которое несли на носилках, и смотрел на торчавшие из-под покрывала ноги покойника.
Евнух Баргаван прозвал Хакима «ящеркой», вероятно, потому, что он внешностью и повадками напоминал ящерицу. Все, кто видел его, пугались. У него, как и у отца, были большие голубые глаза. Он был безобразным и страшным, избегал дневного света и появлялся в городе по ночам, обычно верхом на ослике. Он приказал, чтобы все лавки торговали ночью и закрывались надень, но когда люди приспособились к этому странному порядку и стали веселиться по ночам, он их наказывал. В возрасте пятнадцати лет он велел слуге, носившему над ним большой зонт, убить Баргавана. Слуга убил наставника ударом ножа в живот. Через два года Хаким приказал умертвить убийцу Баргавана. Министерские обязанности Баргавана он передал сыну великого Гаухара — аль-Хасану, которого через несколько лет он тоже предал смерти.
Утверждая столь страшными методами свою власть, Хаким, по-видимому, вышел за рамки нормального, реального существования. В 1004 году он приказал перебить всех собак в аль-Кахире, запретил продажу пива, вина, винограда, «мулокхии» (шарики из молотого гороха и рыбы — национальное кушанье египтян) и рыбы без чешуи, причем нарушителям безжалостно отрубали головы. По его приказу сжигались фрукты, срубили все виноградные лозы, а весь мед (излюбленная сладость египтян), имевшийся в Фостате — Мисре, — около 5 тысяч банок — вылили в Нил. Затем он запретил женщинам выходить на улицу. Этот запрет длился семь лет и семь месяцев. По распоряжению Хакима сапожники не изготовляли женскую обувь, с общественных бань сняли вывески, показывавшие, какие из них предназначены для женщин.
Из сотен рассказов о жестокости Хакима самый страшный связан с именем храброго генерала Фадла, который спас Хакима и его режим от восставших племен. Случайно Фадл застал Хакима за страшным занятием: он резал на куски тело купленного за 100 золотых красивого ребенка, с которым сперва забавлялся, а затем убил. Фадл понял, что Хаким не простит ему несвоевременного появления. Придя домой, он написал завещание. Через час солдаты Хакима арестовали Фадла и обезглавили.
Шиитский халиф Хаким мнил себя мистическим перевоплощением Махди (мессии). Это можно было бы расценить как обычное религиозное тщеславие, если бы Хаким не был одержим опасной идеей, что наделен правом
Хаким, опьяненный мистическим самообожествлением, любил ездить один по ночам на своем сером осле по кличке аль-Камр (луна —
Историки склонны перечислять жестокие деяния Хакима, но надо сказать, что у него был вкус к литературе и поэзии, а великий арабский астроном аль-Юнус составил именно для него знаменитые Хакимитские астрономические таблицы. Хаким построил при дворце замечательный зал для изучения шиитской доктрины, точных наук и астрономии, и ученые съезжались сюда со всего мусульманского мира, так как здесь можно было вести свободные дискуссии и споры.
Но население Фостата — Мисра ненавидело Хакима. Убийство евнуха Баргавана вызвало такое сильное возмущение, что халифу пришлось несколько дней прятаться во дворце. В 1004 году Хаким приказал написать на всех мечетях Фостата — Мисра слова проклятия «спутникам пророка», чтобы досадить своим соперникам суннитам, которые считали, что «спутники» куда ближе к богу, чем фатимиды. Волна народного гнева вынудила Хакима отменить приказ, стереть оскорбительные надписи и даже издать распоряжение, предусматривавшее порку для всякого, кто посмел бы оскорбить «спутников пророка». Это была очевидная победа египтян.