Читаем Как я был экстрасенсом полностью

В мою сторону не раз косо смотрели разные тяжко скорбящие личности, когда приходилось хоронить моих близких. Уж больно мало скорби нарисовано было на моем лице. Меня скорее корежило всеобщее горе, которое так и давило, нежели личное. Потому что физическую-то пустоту, отверстую дыру в никуда, возникающую на месте исчезнувшего тела, я видел. Да, горько, тошно, обидно. Но по энергетике-то все совсем не так! Впечатление будто вышел человек на минутку, и от него остался четкий легко читаемый след, нечто особое в воздухе, что-то такое повсюду. Он будто растекся по всему миру, стал всем, и мы все стали им. Но он по-прежнему здесь. Ушел он, но не выключился, понимаете?

В итоге положение дурацкое. Стоишь у гроба и ничего, вообще ничего не чувствуешь. Никакой связи между ушедшим и оставшейся от него оболочкой. Вот лежит кукла, изображающая, ну, допустим, мою обожаемую бабушку, человека, которого я любил безмерно. Но это совершенно не то, это не имеет никакого отношения к реальной личности, покинувшей мир. Какая-то пустышка. Муляж, с которым невозможно установить энергетический контакт.

А значит, это не тот человек, которого я знал, да и не человек вовсе. И следовательно, ушедшего рано вычеркивать из списков живых. Если мне надо – он будет жить во мне.

Такое впечатление, что люди вообще не умирают в общепринятом смысле.

«Трепло бесхвостое», – сказала бы моя бабушка. И действительно трепло. Хватит отвлекаться, поехали дальше.


С рамками тоже многие баловались. Техника сего извращения довольно проста, хотя и требует подручных средств. Понадобится стальная вязальная спица. Гнем ее под девяносто градусов, но не пополам, а на два разновеликих плеча. Короткое – шире ладони сантиметров на пять. Встаем, опускаем руку (какая вам больше нравится), а потом сгибаем ее под те же девяносто, прижав локоть к телу. Берем в руку короткое плечо спицы так, чтобы длинное торчало вперед параллельно земле. Берем не совсем обычным хватом – не кулаком, а сложенными пальцами. Мягко берем, даже нежно. Вверх от указательного пальца до сгиба рамки должен быть запас в сантиметр-два, чтобы железяка могла свободно вращаться.

Осваиваемся с рамкой, наклоняем захват во все стороны, чтобы понять, когда именно рамка начинает проворачиваться под весом длинного плеча. Важно уловить и запомнить это ощущение – как именно рамка вращается под воздействием чистой гравитации, чтобы потом не убеждать себя, будто ничего особенного не случилось.

А теперь задаем рамке положение неустойчивого равновесия и начинаем осторожными плавными шажками перемещаться по комнате (или где вы там находитесь). Много ходить не понадобится (строго между нами – мы ищем углы прямоугольника размером два на два с половиной метра, который тут, у нас под ногами, рано или поздно наткнемся).

Только не пугайтесь, когда рамку крутанет странная, будто пришедшая откуда-то извне, сила.


«Чаще всего новички от неожиданности останавливаются, как только рамки начинают поворачиваться в руках. Конечно, их понять можно. Случилось чудо – неведомая сила крутит металлические прутики. А чудо – это вы сами».


В первый раз это действительно завораживает. Обычно, нащупав узел, начинаешь тыкаться в него со всех сторон, наблюдая, восхищаясь, и с каждой секундой все острее понимая: это не я вращаю рамку, это она вращается сама.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука