Действительно, синхронный переводчик не имеет ни времени, ни полноценной возможности для того, чтобы осознать и оценить смысл полученного в наушники высказывания. Он работает постоянно в диапазоне двух-семи слов плюс еще нескольких лексических единиц или смысловых опорных точек, возникающих в его голове в результате работы механизма вероятностного прогнозирования. Дальнейшее отставание от оратора грозит ему окончательным срывом. Поэтому большинство синхронистов работают в режиме перевода словосочетаний (хуже, если кто-то скатывается при этом на уровень слов). Получая словосочетание на исходном языке, они тут же используют вынырнувший из долговременной памяти эквивалент на языке перевода, вставляя его с учетом грамматических законов в поток текста перевода. И если тематика речи переводчику хорошо знакома и у него уже создано двуязычное семантическое поле в русле этой тематики, то синхронный перевод складывается в непрерывную нить, связывающую между собой эквивалентные словосочетания. С практикой приходит известный автоматизм, который создает иногда удивительную картину в кабине синхрониста. Переводчик сидит в кабине, переводит, не пропуская ни одного смыслового сегмента в речи оратора, а сам в это время просматривает газету или даже пишет записку для передачи своему напарнику. Это происходит, когда в речи оратора не возникает чего-либо неожиданного, взламывающего рутинные атрибуты речи. В противном случае в своей деятельности переводчик вынужден переходить из режима автоматической работы на уровне навыков в режим осмысления со всеми сопутствующими явлениями в виде отставания от речи оратора, пропусков второстепенных деталей, речевых сбоев.
Из сказанного можно сделать вывод, что синхронным переводчик становится только в том случае, если в его голове два языка сосуществуют не дистанцированно, а в едином семантическом поле рабочих ситуаций, предполагаемых контекстов, заданной тематики. Синхронного переводчика, готового к манипулированию устойчивыми словосочетаниями и терминами по любой специальности, не существует. Однако опытный синхронист может за пару дней подготовить себя к выполнению своих функций по малознакомым для него проблемам. Он обычно дает согласие на работу при условии предоставления ему за несколько дней до конференции основного доклада на родном и иностранном языках в письменном виде (такой доклад готовится на рабочих языках заблаговременно). Из текстов доклада выписываются все незнакомые термины и речевые обороты с их эквивалентами в другом языке, которые и заучиваются в оставшиеся до конференции дни. Так в его арсенале появляются иногда малознакомые словосочетания вроде «яловый скот», «импортная квота», «гранулированный суперфосфат». Что касается типичной для конференций лексики, как например:
Итак, всякий, желающий готовить себя к будке синхрониста, должен выработать у себя условный «знаковый» рефлекс, т. е. мгновенную реакцию на воспринятое словосочетание его эквивалентом на другом языке. Причем такая реакция будет полноценной, если она носит двусторонний характер, т. е. не только в направлении «родной язык — иностранный», но и наоборот. Практически выработать «знаковый» рефлекс можно, упражняясь в создании семантического поля (см. главу 13), т. е. выписать эквивалентные пары словосочетаний двух языков, записать их на пленку магнитофона вразброс, а именно: два-три русских словосочетания, пара их иностранных эквивалентов, еще несколько русских речений, в том числе и уже предъявленных, затем иностранные словосочетания и т. д. Записанное прокручивать несколько раз на магнитофоне с переводом на слух в высоком темпе каждого фразеологизма. Паузы между словосочетаниями, записанными на пленке, следует постепенно уменьшать, пока ответы не достигнут подлинного автоматизма. Такие упражнения делаются неоднократно, следуя известному правилу «эхо», которое заключается в простой арифметической прогрессии повторений.