Покормив Янеша обедом, мама опять ушла на работу. А Янеш сел за уроки. Уроков было много, и Янеш провозился с ними до вечера.
Темнело. Хотелось есть, и Янеш побрел на кухню. Пара холодных котлет (риса ему не хотелось) на кусок хлеба, полить майонезом, кетчупом и веточку петрушки для красоты — получился классный бутерброд. А на десерт йогурт и яблоко. Свет включать не хотелось. И Янеш сидел, «сумерничал», как говорит бабушка, и ел. А еще думал. Мысли его вновь вернулись к ночным приключениям. В детстве он мечтал о том, что бы ночью не спать. Вот так и получилось — ночью он не спит. Или спит, а ему снится, что он не спит? А когда их Сплюх усыпил, то получается, что он спит и видит во сне, что он спит? Нет… Он не видел, что он спит, он просто спал. Значит, он спал и наяву, и во сне? А ведь он даже сон там видел, только вот уже не помнил какой. А если бы ему тогда снился сон, что он ложится спать?
— То есть, — думал Янеш, — Вот я сплю и вижу сон, в котором я сплю и вижу сон. И в этом сне я тоже сплю и вижу сон, что я сплю…
Тут мысли у Янеша приняли другое направление — а если он проснется там, в самом дальнем сне, то, что будет? А если его начнут будить где-нибудь во сне, то как он узнает, где нужно просыпаться?
Все эти мысли его настолько взбудоражили, что когда зазвонил телефон, Янеш подпрыгнул на месте. Звонила мама. Она сказала, что они с папой уже едут, и попросила поставить чайник.
Янешу нравилось, когда мама звонила и просила о чем-то. Мама умела так просить, что ты начинал чувствовать себя взрослым, важным и нужным.
Чайник закипел быстро. Янеш вытряхнул старую заварку в цветок — мама всегда так делала — и заварил чай.
Он любил это делать. У бабушки на кухне целый шкаф был забит разными травами и в банках, и в мешочках, и в пакетиках. Она с удовольствием объясняла Янешу, какая травка от чего и как их смешивать. И уезжая от нее, Янеш всегда прихватывал кулечек- другой с этими душистыми листочками и веточками.
И, сейчас, засыпав в заварник пару ложек черного чая, Янеш добавил туда пару листочков смородины, земляники и чуть-чуть цветков чернобривца. В этот момент он казался себе великим магом, готовящим волшебный эликсир. Только заклинаний не хватает. И чтобы не портить впечатления, Янеш опять снял крышку, сделал пассы руками (это он в кино видел) и сурово произнес:
— Заклинаю, — и запнулся. Что именно заклинать он еще не придумал, потому закончил просто, — пусть будет вкусно.
И накрыл чайник Марусей. Мама говорила, что эта кукла-грелка такая старая, что была уже тогда, когда бабушка была маленькой.
За чаем Янеш сказал:
— Па, смотри! — папа тут же поднял голову.
— Вот смотри, — еще раз сказал Янеш, — если я сплю и вижу сон, в котором я сплю и тоже вижу сон, про то, что я сплю. Так где же я проснусь?
Папа некоторое время жевал молча, а потом ответил улыбаясь:
— Надеюсь, что в своей кровати.
Этот ответ Янеша не устраивал.
— Будь реалистом, папа, — сказал он серьезно, — твои надежды ничем не обоснованы.
Папа перевел взгляд на маму. Мама сдержала рвущийся наружу смех и сказала:
— Не волнуйся, Янеш. Ты можешь проснуться в любом из снов. Но, утром я разбужу тебя окончательно, и ты проснешься действительно в своей кровати. А теперь тебе не пора ли на боковую?
— Пора, — согласился Янеш и встал.
Теперь он уже не спорил с мамой, когда она отправляла его в постель — он сам стремился скорее попасть к пушистым. Поэтому, совершив все положенные процедуры, Янеш улегся и вскоре уснул.
Глава IX
Проснулся Янеш от того, что что-то ползало по носу. Не открывая глаз, Янеш отмахнулся рукой, рядом хихикнули, а по носу так и продолжало что-то ползать. И было очень тихо. Поэтому Янеш решил, что он еще спит и это ему снится. Но что-то щекотное продолжало елозить по носу. Изловчившись, Янеш пришлепнул себя по носу, надеясь прибить надоеду. Но под рукой оказалось что-то мягкое и пушистое. Янеш, все еще не открывая глаз, начал ощупывать дальше. Это мягкое и пушистое продолжалось еще и еще и очень напоминало кошачий хвост. Чем, собственно говоря, и было.
Янеш, наконец, открыл глаза и выпустил Торстуров хвост. Пушистые помощники, видимо, уже плотно позавтракали мышами, что водились здесь во множестве и тщательно вылизывались.
Что-то мешало ушам, и Янеш осторожно прикоснулся к ним. Каждое ухо было «зачехлено», как фары у джипа. И слышать Янеш ничего не мог. Зато мог видеть, и это очень радовало. А видел он деревянную перекладину лестницы, опущенной вниз.
Янеш потянулся, надел было мешок на плечи, но передумал, достал из него Хрустальный Глаз, который засиял, а затем стал тянуть Янеша к выходу. Держать его было неудобно, но отпустить Янеш боялся — вдруг улетит.
— Мусьмочка, — сказал Янеш, но голоса своего он не услышал, — если ты меня слышишь, то кивни.
Мусьма кивнула, хотя и подумала, что кивающая кошка — это полный бред. А, Янеш, поняв, что его слышать могут, сказал:
— Помогите мне эту штуку привязать.
Пушистые взяли полотенце, что было в мешке и, завернув в него Глаз, привязали Янешу на пояс. Получилось неплохо, как сумочка-кенгурушка.