– Я не буду повторять вопрос, но запомню, как ты увильнул от ответа.
Каин слабо улыбается и говорит, что скрываться не желал.
– Почувствовал, – говорит юноша, – будто всё меняется или поменяется в скором времени. Будто наши действия наконец обрели вес, стали осязаемы. Будто нас услышали, и впереди только хорошее.
В этом наше отличие. Я ощутила пустоту. Точнее – опустошение. Крушение идеалов, но не как речевой оборот. Здание, которому мы едва ли не поклонялись подобно идолу – божественному столпу, сотворённому богами-нами – могло рухнуть: отправиться в небытие и захватить с собой половину населения и иных домов.
Переспрашиваю:
– Так для чего вы это сделали?
– Ты и сама знаешь, конфетка. Мы просто хотим, чтобы нас услышали. Мы хотим вернуть наши права, а южанам присвоить большие. Богатые не живут, а бедные не выживают, при этом золотая статистика учит в Академии будущих управленцев тому, что утопия реальна, а Новый Мир – «апофеоз человеческой мысли и градостроения».
– Завези меня домой, – прошу я.
– Что ты сказала?
– Давай, водитель. На улицу Голдман, дорога тебе известна?
– Ты передумала быть с нами? Из-за подрыва..?
– За кого меня держишь, янтарные глазки?
– Тогда не понимаю, Карамель.
– Если Сара права – тебе же лучше, чтобы она была права – родители дома. Мне нужно переговорить с ними.
– Ты в своём уме, конфетка? – восклицает Каин. – Тебя ищет весь Новый Мир, а ты хочешь заехать к предкам на чай?
– В том и дело: Новый Мир ищет меня по каждому закоулку Нового Мира и не станет искать в самом очевидном для нахождения месте. Тем более у Патруля Безопасности сегодня иные заботы.
Киваю на Здание Комитета Управляющих, из раненного бока которого валит дым. Каин удручённо вздыхает:
– Это ненормально…
– Чего ты боишься? Что я запрусь дома и оставлю тебя на парковке? Что всё отменяется, и я передумала? Не доверяешь мне?
– Манипуляторша…
– Улица Голдман. Затем – куда посчитаешь нужным. Я пойду за тобой.
– Одно условие, – резко бросает Каин. – Ты молчишь про пятый район.
Выруливаем и мчимся к улице Голдман. Наблюдаю дроны и автомобили.
– Пожалуйста, не задерживайся, – просит Каин. – Я понимаю, что ты могла соскучиться по семье, но я не смогу остаться на парковке, если к дому прибудет Патруль Безопасности. Без чипа меня даже Залу Суда не представят – скинут с крыши, а я как дурак буду думать об оставшейся без защиты Голдман.
Улыбаюсь юноше, хотя понимаю, что сквозь дыхательную маску того не видно.
– Тебе идёт твоя улыбка, – говорит Каин.
Значит, замечает по глазам.
– Я быстро, не скучай.
Выбираюсь на посадочную платформу и поспешно двигаюсь к прекрасному дому Голдман – ладонь вжимаю в панель: считывается чип, замок открывается. На меня взирает служащая.
– Ты будешь молчать, – говорю я, но то не требуется. Миринда падает на пол. Переступаю через потерявшую сознание служащую и поднимаюсь на второй этаж – как и следовало ожидать, дверь в отцовский кабинет распахнута, а на фоне панорамного окна в скрюченной угрюмой позе сидит сам мужчина. Неспешно продвигаюсь к нему.
– Решила вернуть книгу? – спрашивает спина.
Оборачивается. У отца грустный впалый взгляд – кажется, ночь была беспокойной и лишённой сна. Не позволяю голосу дрогнуть и свойственно фамилии кидаю:
– Мне сообщили, оба родителя Голдман в доме по улице Голдман. Почему я вижу одного?
Отец ухмыляется:
– Даже не хочу спрашивать, кто тебе сообщил, но твоя мама взаправду переживает исчезновение дочери и последующий подрыв Здания Комитета Управляющих…она отъехала к нашим старым знакомым.
– К кому? – удивляюсь я. – Мы ни с кем не общаемся, ни с кем не дружны по-настоящему. К кому она могла поехать за помощью, советом или поддержкой?
– К Левиафан. Более не скажу. Ты и так подковырнула своим любопытным носом достаточно тайн. Пускай хоть одна сохранится. Ты умеешь не любопытствовать, если знаешь, что не готова узнать правду. К тайне с именем Левиафан ты не готова.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Спасибо за прямоту.
– Тебя остроговцы манерам учили?
Не удерживается, я его понимаю. Язва неизбежна, она в черте характера Голдман.
– Зачем ты пришла, Карамель?
– Ты несильно рад, верно?
– Я понимаю, что ты не останешься. Но и задержать тебя не смогу.
– Конечно, – соглашаюсь я. – Это было бы негуманно. А к Патрулю Безопасности ты не обратишься.
– Будь добра нагуляться и вернуться домой, желательно – без вопиющих последствий типа лично подорванного Здания Комитета Управляющих. Просто поброди по улицам, поболтай с незнакомцами и вернись живой.
– Выглядишь дерьмово.
– Удивила.
Отец прикусывает губу, хотя ему такие привычки несвойственны – он контролирует всех и вся, и себя в первую очередь: мимику, жесты, тембр голоса. Говорит, что на лице отпечаталось волнение за любимую дочку: всю ночь дроны выискивали наследницу Голдман, а при свете дня то продолжили делать служители порядка из Палаты Безопасности. Завтра Новый Мир ожидает от Говарда Голдмана официальное заявление – комментарий к происходящему.
– Знаешь, что я скажу? – спрашивает отец.
Перебиваю его:
– Скажи, что Новый Мир построен не на старом городе, а на костях и лжи.