Читаем Карта Родины полностью

Подумав немного, он поковырял пальцем в пупке привязанного и написал сверху: КИЕВ. Буква К получилась хромая и корявая, да еще заваливалась на спину. Мальчик заворчал недовольно, нарисовал кружок между Москвой и Киевом и обозначил его коротко: УФА. Соединил три города прямыми линиями, усмехнулся пузатой бокастой Ф. Провел линию к неподвижно-мягкому правому плечу, на котором возник кружок и слово: АЛМАТА. Спустился от плеча к локтевому сгибу, где написал на синеватом бугорке вены: ТАЛИН. Довел фломастер до багрово-синего отека у запястья - там, на самой границе молочно-белой кожи появилось: МИНС. Дурацкая К, задрав обе свои тонкие ноги, съехала по коже вниз и превратилась в каракулю, испортив красивое слово. Рассердившись на К, мальчик решил продолжать без нее:

АДЕСА

РИГА

ТУЛА

СУМГАИТ

ЛВОВ

ФОРОЗ

...................

Наконец вывел на левой стопе привязанного:

УЛАНУДЭ

и сунул фломастер в карман.

- Всем садиться! - отдал команду. - Папка за руль. Я сбоку. Мамка, Надька - сзади. Привяжитеся ремнями, а то оштрафуют. - Щелк-щелк! Ой, Султана забыли! - Прыгай сюда. - Гав-гав-гав! - Что, бойцы, все в сборе? - Так точно, товарищ старшина! - Зарядить ружье! - Есть! - Ну чиво, посидим на дорожку?..

Мальчик с сосредоточенным лицом уселся на пол и замолчал. Потом вдруг вспомнил что-то, вскочил, метнулся к верстаку, захватил окурок, спички. Вернулся, снова сел, нахмурился, свел к переносице брови. Сунул окурок в рот, поджег и принялся старательно пыхтеть, кашляя и пуская хлопья сизого дыма. Терпеливо дождался, пока пламя доест сигарету до самого изжеванного фильтра, неспешно загасил окурок о подошву, встал:

- Ну, ни пуха ни пера! - Э-уу-у-ррр!..

Твердо установил свой джип в черной точке между сосков привязанного и двинулся с рокотом от Москвы через Уфу к Киеву, с трудом одолевая гору безволосого мяса, чтобы через неделю оказаться в волшебном городе на самом краю света, где проворные хачики снуют между еловых ветвей и ловят на лету блестящие шарики лесных орехов, глядя на людей веселыми глазками-бусинами...

...Мужчина был бел, смертельно пьян и страшен. Пинком распахнув стальную дверь, он застыл на пороге, остекленело водя впереди себя водянисто-голубыми глазами, размытыми круто соленой жидкостью, словно видел уже не предметы, но нечто, скрывавшееся за их жалкой облочкой, и это нечто было кошмарнее любого сна. Вздрогнув от резкого звука, мальчик обернулся и похолодел от затылка до щиколоток, тревожно перескакивая виноватым взглядом с разрисованного тела на отца, который шатался и неразборчиво хрипел.

- Здорово, сынок! - неестественно громко и бодро, с визгливой нотой выкрикнул мужчина, надсаживаясь. - Как поживаешь?!

- Я... играюсь, - пролепетал мальчик, едва управляясь с онемевшим языком.

- Играис-с-ся? - недобро переспросил мужчина, ворочая головой из стороны в сторону, как тяжело раненное животное, удивленное внезапной острой болью. - А зачем?..

- Ты чиво, папк? - мальчик снова почувствовал, как тяжелая рука сжимает желудок, и колючие мурашки ползут по спине снизу вверх. Ты... чиво это?..

Мутные глаза мужчины, бессмысленно плававшие в глубоко упрятанных морщинистых глазницах, вдруг замерли в одной точке и схватились тонкой ледяной коркой. Он сделал полшага к привязанному и громко рыгнул, дернув лицом:

- Это... что еще... за херня такая?

- Я... папк... больше не буду...

- Ах ты, сучонок!!

Горячая, как кипяток, струя, вырвавшись, шипя, из-под шорт, побежала по ноге в кроссовок.

- Я... хотел... я не буду больше, папк... я его сейчас тряпкой потру... я не...

Мужчина не слышал. Почти не сгибая коленей и растопырив руки, он подошел к привязанному, пережевывая неслышные слова.

- Пожалуйста, папк!.. - заскулил отчаянно мальчик, присев и накрыв голову руками. - Пожалуйста, не надо!.. Я больше не буду... Я помою его... тряпкой потру... Только не надо!.. Пожа-а-алуйста!

Моча хлюпала в кроссовке; мокрые трусы и шорты гадко прилипли к коже.

Мужчина остановился у неподвижного тела, деревянно тронул его ладонью. Посмотрел на сына и вдруг улыбнулся.

Мальчик на всю жизнь запомнил этот оскал.

- Карта Родины, бля... - по складам, глухо проговорил мужчина. - От Москвы до самых до окраин... бля. Знаешь эту песню, сынок? Хорошая была песня...

В луже мочи, намертво сцепив над головой руки, мальчик сидел на корточках, дрожал и рыдал. Все пространство перед ним занимал огромный, грязный, измятый гармошкой сапог с налипшей травой и размазанными комьями рыжей глины. Неотрывно глядя на сапог, мальчик ясно видел, как он обнимает, целует его, старательно слизывая грязь, и отцовская пьяная рука с высоко занесенным армейским ремнем замирает в своем беспощадном полете.

Мужчина снова оскалился, обнажив гнилые десны с криво торчащими зубами палой лошади, протянул руку и пошевелил ею в волосах мальчика, водя взад-вперед от макушки ко лбу.

- Давай споем, сынок... Га? Хорошая песня.

Перейти на страницу:

Похожие книги