Это также становится очевидным из того, что Он и ранее спасал приходящих к Богу через Него, что Он спасал их всегда и в полной мере — не в том смысле, что Он полностью исчерпывал Свою способность спасать, но в смысле полного удовлетворения нашей потребности в спасении.
Что же касается пределов Его способности спасать, то я верю, что Он никогда не исчерпает ее, спасая Свою Церковь. И не потому, что Он постарается ее не исчерпать, но потому что она неисчерпаема. У Него не будет необходимости употреблять всю Свою силу и доходить до предела Своих возможностей, спасая Свою Церковь. Более того, в Его крестном подвиге заключено достаточно силы, чтобы спасти в тысячу раз больше людей, чем существующее на сегодняшний день количество желающих принять Его спасение. Он «может сделать несравненно больше всего, чего мы просим или о чем помышляем» (Еф.3:20).
Следовательно, мера силы Христа находится в Его способности спасать, но не в том, что Он делает или же будет делать. Никто не может правильно определить меру силы Христа, которая скрывается за словом «может», если будет относить его только ко Христу. Но если каждый человек свяжет ее со своей великой потребностью в спасении, он испытает эту силу на себе во всей ее полноте. Потому что Он может спасти тебя, несмотря на твое состояние — каким бы оно ни было, даже если оно представляется тебе худшим, чем у любого другого спасенного человека. Он спасет тебя, будь твое состояние даже в десять раз хуже.
Неужели ценности подвига Сына Божия не достаточно для того, чтобы спасти от греха все человечество, чтобы заплатить за его грех? Или грех мира сего так велик, что потребует от Иисуса Христа всех сил и заслуг, чтобы спасти от него? Я полагаю, что даже думать так — это богохульство.
Мы можем легко представить себе, что Он в состоянии спасти весь мир, потому что Он на самом деле может сделать это. Но мы не можем себе представить, что Он не способен сделать больше, чем думаем мы о Его возможностях. Мы должны помнить, что наше личное воображение и наши мысли, какими бы они ни были, не устанавливают границ для возможностей Христа. Он в состоянии сделать во много раз больше того, «чего мы просим или о чем помышляем» (Ефес.3:20). Я утверждаю, что границы Его возможностей ни один человек не может себе представить или вообразить. Поэтому в том, что касается спасения, Иисус Христос может сделать то, о чем нам трудно помыслить, или что даже не может прийти нам на ум.
Это должно ободрить тех, кто на пути к Нему, и может побудить их скорее прийти, а также может обнадежить уже пришедших. Пусть эта истина расширит границы их мышления и возвысит их помыслы посредством слов «всегда может», чтобы они воистину достигли глубокого осознания того, что «Он может всегда спасать приходящих через Него к Богу».
Наконец, я перехожу к выводам, которые могут быть сделаны на основании рассматриваемого нами места Писания, и рассмотрю некоторые практические вопросы христианской жизни.
Когда я говорю: «Оправдание совместимо с несовершенством», я не хочу этим сказать, что мы можем позволить себе поддерживать или же одобрять несовершенство. Но я подразумеваю под этим, что нет никакой необходимости в нашем совершенстве, нашем личном совершенстве, когда речь идет о нашем оправдании. Другими словами, мы обретаем оправдание, не будучи совершенными. Действительно, что-то несовершенное остается в оправданных Христом людях.
Опять же, когда я говорю, что оправдание совмещается с нашим несовершенством, я не имею в виду, что наше оправдание — несовершенно, потому что в оправдании Христа, как написано, мы имеем полноту: «Вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти» (Кол.2:10). Если же думать по-другому, значит необходимо допустить, что несовершенство есть в источнике, из которого мы черпаем оправдание, то есть в праведности Христа. Так говорить — это все равно, что делать заключение, что от Него исходит несправедливый суд, поскольку в оправдание нам вменяется такая праведность, которая является несовершенной. Но те, которые верят, что Бог есть Истина, ни за что не согласятся с этим, поскольку все Его дела совершенны и ничего дополнительного не требуется, чтобы усовершенствовать наше оправдание.
Вопрос. Но что тогда мы подразумеваем, когда говорим, что оправдание совместимо с состоянием несовершенства?