Вращающийся правый винт стремится толкнуть нас влево, а бьющая от него в плоскость руля струя воды заставляет яхту поворачиваться вправо. Чем сильней струя, тем быстрее развернемся, поэтому даже в тесных местах я маневрирую на достаточно высоких оборотах двигателя. Изначально был, конечно, психологический барьер, когда внутренний голос шепчет: «Ты что, балбес! Зачем ты такие обороты даешь? А если у тебя рули заклинит? А если ты неправильно рассчитал радиус разворота? Тогда вместо шикарного поворота ты смаху врежешься в соседнюю яхту». -
Со временем же к этому нюансу привыкаешь. Вначале, когда ты резко прибавил ход, повернул руль, а яхта еще не отреагировала, тут да, сердечко постукивает. Но уже через секунду понимаешь, что твой крейсер послушен руке, и пожар идет по плану....
Спокойно и без суеты разворачиваемся на выход и проходим мимо ближайших яхт. Справа белый катамаран под латышским флагом, слева проплывает большая парусная яхта с американским флагом на корме и черными пиратскими на обеих мачтах. Все, толпа позади, можно расслабиться.
Минут через пятнадцать сын укладывается спать. Это у него, как ритуал – двинулись в путь, значит ложись спать. Я же закуриваю и глотаю кофе из большой армейской фляжки, которую Яшка на днях притащил с берега. Поудобнее устраиваюсь в парусиновом кресле. Волна побольше, чем вчера. И идет с непривычного направления. Обычно волна идет с востока, с Атлантики, и ветер с той же стороны. А сегодня вроде как с юга, прямо с борта волна. Настраиваюсь на долгое сидение у руля. Слева неспешно наплывает островок Бак-Айленд, с другой стороны тянется берег Сент-Томаса.
Чувствуется, что на берегу большой праздник. Обычно между Бак-Айлендом и Сент-Томасом очень оживленное движение. А сегодня тихо.
Во-он там где-то на дне яхта Рокфеллера покоится, точнее ее обломки. Мы с сыном на нее погружались четыре года назад. Чуть подальше затонувший десантный корабль. Затонувших судов здесь тьма-тьмущая.
Зашипела лежащая у моих ног рация. Женским голосом объявление по поводу праздничного феерверка и требование убрать стоящие там-то и там-то яхты. Кто не уберет, будет оттащен на буксире.
А теперь мужской голос с латиноамериканским акцентом сообщает, что будет выходить в море таким-то фарватером. Не разобрал название судна. Надеюсь, это не один из круизных лайнеров. Минут через двадцать я буду пересекать фарватер, по которому лайнеры входят в бухту Шарлотты-Амалии, и выходят из нее. Как только он выйдет на волю, сразу же начнет набирать ход, и к моменту моего подхода будет совсем рядом. Значит нужно будет уклоняться в сторону. Посматриваю вправо, но никакого выходящего из бухты лайнера не вижу. Зато вскоре замечаю торговое судно, судя по всему, один из каботажников. Корпус серого цвета, а надстройка и трубы белые. Прикидываю его курс, свой курс, скорости.... Вроде пройдет впереди с запасом, и мне ничего не нужно делать. Так и выходит.
Качается «Мамба», рокочет дизель, посвистывает ветер, медленно-медленно проползают справа от меня знакомые бухты Сент-Томаса и окружающие его островки – Хэссел-Айленд, а теперь Уотер-Айленд. Там мы стояли первые три месяца после переезда на «Мамбо» и до перебазирования на Кулебру. Вижу низко летящий на фоне высоких зеленых холмов лайнер. Даже трудно понять, то ли он еще снижается, то ли уже катится по полосе. Взлетная полоса аэропорта в Сент-Томасе чуть ли не по берегу моря идет.
Все эти острова для меня привычное окружение, а для кого-то, наверное, чистая экзотика. Если посмотреть на карту Карибского моря, то справа от Кубы будет большой остров Гаити, еще правее тоже не маленький Пуэрто-Рико, а дальше по часовой стрелке Американские Виргинские острова, потом Британские Виргинские острова, а дальше полная международная мешанина – наполовину французский, наполовину голландский Сент-Мартин, потом куча независимых островов-государств, потом опять что-то французское... Так и идет эта полоса островов до самой Венесуэлы. Весь этот славный коллектив называется Малые Антильские острова. На фоне больших островов Кулебра совсем крохотная, и относится она к Испанским Виргинским островам.
Далеко впереди уже четко вижу в море Сейл-Рок. Когда вышли от Сент-Джеймса, ее вообще не видно было. Постепенно подворачиваю влево.
Серый день, серая вода, сзади пелена дождя и сбоку дождь. Наверное и нас прихватит. Иногда рация выдает малопонятные сообщения на английском или испанском. Время от времени привстаю, чтобы посмотреть, на месте ли динги. Привязанная к «Мамбе» десятиметровым тросом, желтая динги послушно тянется за нами, кивая приподнятым носом каждой волне.