Под крики из зала: — Белые розы! Белые розы! — я пошёл в гримёрку, где меня уже ждала переодетая в костюм чебурашки заведующая.
На мой удивлённый взгляд, она пояснила, что свободных людей нет, а договариваться с кем-нибудь из хора нет времени.
— А где же все электрики, сантехники, вахтёры наконец? — удивился я и сделал пару глотков из горлышка чайника.
— Министры же тут. Весь персонал, естественно, находится на своих местах согласно штатному расписанию. Я не имею права их отвлекать от основной работы. Поэтому, — она вздохнула, — я уж лучше сама как-нибудь попрыгаю.
— Гм, думаю я, возможно это решение и будет подмогой Вашего карьерного роста. Попрыгал полчаса и получил повышение, — пробурчал пионер и стал напяливать на себя сценический костюм — бороду на резинке и монашеский балахон.
Когда стал прикреплять пышную бороду, меня вновь резанула мысль о том, что я забыл сделать что-то важное. Однако в виду того, что мысль я поймать вновь не смог, то лишь поморщился и продолжил наряжаться.
— В общем стойте пока тут, и выйдете, когда я Вас позову. Это будет во второй половине песни, — стал я пояснять сценарий нашего совместного выступления. — Потом помашу на Вас инвентарём в виде топора, Вы поднимите руки вверх, словно сдаётесь в плен, а через секундную паузу начнёте плясать. Ок?
— Саша, а как плясать-то нужно? — спросила она.
— Обычно — пояснил пионер. — Машите руками и ногами, иногда пускаясь в присядку, — подумал и добавил, — ну и прыгайте, разумеется, насколько хватит сил. Ясно? Ну тогда я пошёл, а вы вот пока хлебните из чайника для смелости…
Ребята закончили играть и зал, в какой уже раз подряд, вновь взорвался аплодисментами и криками «браво».
Но продолжалась эта радость не долго, ибо через мгновение зал утих, увидев вышедшего на сцену меня в образе странствующего монаха с посохом в руках и нахлобученным на голову капюшоном.
Капюшон был надет таким образом, что закрывал всё лицо и из него были видны только приклеенные усы, рот и привязанная пятидесяти сантиметровая коричневая борода.
От такого невиданного зрелища народ обалдел, затаив дыхание…
«Картину маслом» усугублял ещё и тот факт, что заблудившийся странник вёл себя, мягко говоря, по-хозяйски.
Он подошёл к микрофону, аккуратно отодвинул певца и, стукнув посохом об пол, неожиданно для всех заорал: — Надо поле притоптать!
И понеслась…
Нейромонах Феофан — ПритоптатьСначала народ не понял всего прикола и, тихо-мирно, просто внимал. Но как только вышел или вышла чебурашка и мы с ней пустились в пляс, народ стал потихонечку отходить от шока и принимать условия игры.
По окончании песни зрители, часть из которых уже подтанцовывала, жиденько захлопали, вероятно, не понимая, как реагировать на выкоблучивания явно сошедшего с ума отшельника и психически нездорового ушастого любимца, который скакал всю песню аки взбешённый бык.
Такие овации меня категорически не устроили. Моему эго этого показалось крайне мало и я, хлебнув из чайника, который произнесла с собой чебурашка, снял капюшон и чуть оттянув бороду спросил: — Ну вы чего народ? Сашу Васин что ль не узнали? А ну подходи к сцене, хватит спать! Сейчас плясать будем!
Увидев, что это не чужой дядька, а свой милый мальчик, девчачья братия немедленно последовала на призыв!
Мотор! — заорал малолетний певец и эта песня была исполнена вновь.
На этот раз плясало уже как минимум пол зала. Глянул на ложу Высоких гостей. На сколько я смог увидеть министры, окружённые свитой и охраной, находились в полуобморочном состоянии от шабаша происходящего прямо на их глазах.
Дабы усилить веселье и показать министрам доброжелательность нашей музыки, как только закончилась песня, я произнёс, стараясь «окать»: — Что ж друзья, раз пошло такое гулянье, то пора нам устроить хоровод неимоверно огромных размеров, — и напарнице. — Медведь срочно принеси мне из-за кулис балалайку, а чайник отдай!
Вырвав у животного сосуд с весёлой водой, хлебнул и взял принесённую балалайку, отдал чайник и, глядя на присосавшегося к нему «чебуратора», подошёл к микрофону, после чего заревел: — Ну?! Кто хочет в пляс?!
— Я! Я! Мы! — весело закричали люди.
— А ты «мишка» хочешь? — обратился я к чебурашке.
— Му-му, — ответила коллега в микрофон и выкинула пустой чайник за кулисы.
— Ну раз так, то поехали, — произнёс пионер и, взяв на балалайке первый аккорд, запел.
Нейромонах Феофан — Хочу в пляс(Прекрасно
Зал был довольно хорошо подготовлен и разогрет, поэтому все мои просьбы о хороводе выполнял весело и с удовольствием.