Читаем Klim's Clan (СИ) полностью

Лин в своём Вьетнаме училась в католической школе - именно поэтому она освоила французский и смогла попасть в лагерь. Её серьёзная набожность и любовь к цитатам из Библии порой пугала Клима - раньше у него не было столь религиозных знакомых. Зарядили дожди, и Клим всё откладывал своё обращение в старшего воспитателя Клопэна - в парке теперь не посидишь на лавочке. Один раз он зашёл за Лин, чтобы вместе пойти на ужин, и обнаружил её в корпусе совсем одну - все соседки были уже в столовой. Девочка задержала его на пороге и сказала:


- Осталась всего неделя, а ты ещё не испытал метаморфозы. Эти дожди, кажется, уже никогда не закончатся. В моём корпусе полчаса точно никого не будет, так что решайся - здесь и сейчас или, не понятно, когда. Вчера же у нас получилось...


Действительно, вчера они на том же самом месте совершенно спонтанно повторили превращение Лин в румынскую девочку Габриэллу. Клим сидел на скамейке у входа, Лин села рядом переобувать обувь, а в корпусе так же, как сегодня, никого не осталось. Они обменялись взглядами и поняли друг друга без слов - Клим вывел фотографию Габриэллы на экран телефона и взял Лин за руки. На этот раз всё прошло неожиданно успешно: и быстро (хватило пары минут, как обещал скаут Жиль), и главное - очень близко к оригиналу. Лин сбегала к зеркалу и восторженно завопила. Потом быстро сбегала к тумбочке за собственной фотографией и также за пару минут вернула свой обычный облик. Всё прошло стремительно и так успешно, что они не решились обсуждать этот эпизод, будто боялись сглазить. Теперь Лин не удержалась:


- Сначала нужно перебрать про себя все значимые детали, но потом обязательно представить весь образ целиком. Отбросить мелочи, отбросить частности и оценки - ничего не должно рваться, уходить на первый или второй план - только целиком...


Клим взглянул на воодушевленное лицо Лин и запер входную дверь. Они погасили весь свет, обойдя корпус по периметру - оставили только лампочку над входом. Потом сели на ту же самую скамейку. Клим вывел на экран телефона фото старшего воспитателя Клопэна и поймал руки Лин. Затем стал представлять свой объект: вначале по деталям - мясистое, вечно нахмуренное лицо; выцветшие глаза - неподвижные, но мигающие чаще обычного; размашистые движения рук... Потом представил всего Клопэна - громадой в вечных спортивных штанах, громогласного и строгого.


- Получается, - услышал Клим шёпот девочки.


Он округлил гортань и принялся втискиваться в образ, зыбкой тенью висевший перед глазами. Что-то погладило его по щекам и как будто щёлкнуло в затылке, сошлись швы, и молния застегнулась вдоль позвоночника - мыслеформа прочно окутала его со всех сторон. Совершенно простые и понятные ощущения - действительно, точно так же, как одеть новую одежду.


- С ума сойти! - снова не выдержала Лин. - Вроде, я тебе больше не нужна... Только с размером что-то не так.


Клим вскочил к зеркалу и убедился, что оттуда на него с недовольным лицом взирает воспитатель Клопэн. Только вот ростом он - всего на полголовы выше миниатюрной Лин.


- Чёрт! Опять Жиль чего-то недоговорил... - успел буркнуть Клим голосом Клопэна, как тут в дверь яростно застучали, и тот же самый голос загрохотал, но уже снаружи:


- Немедленно откройте! Мадмуазель Вонг, я видел, как мсье Веселков заходил к вам! Открывайте!


- Чёрт! Чёрт! Чёрт! - Клим уже не мог остановиться и шепотом продолжал чертыхаться.


Лин схватила его за руку:


- Где твоя фотография?


Клим бешено пытался хотя бы ввести в телефон пароль, но руки не слушались. Внезапно в замке звякнул ключ, и дверь тут же открылась. На пороге появился живот воспитателя Клопэна, обтянутый в блестящий дождевик, и грянул его голос:


- Кто это тут?


Клим втянул голову в плечи и обернулся. Глазами он встретился с остекленевшим взглядом Клопэна. Тот буквально остолбенел с вытянутой вперед рукой. Первой пришла в себя Лин - она пискнула:


- Я не одета, подождите! - и, навалившись на дверь всем своим худеньким телом, умудрилась её захлопнуть. Потом яростно зашептала Климу: - В окно! Лезь в окно, встретимся на нашем месте в парке.


Клим бросился в другой конец корпуса. Защёлка на оконной раме не слушалась, но он успел выскользнуть под дождь раньше, чем снова распахнулась дверь корпуса. Клим только успел услышать голос Лин за спиной:


- Извините, я заснула... Никого здесь нет... Вам показалось...


Клим упал на руки в густую траву, пропитавшуюся за три дня дождём. Его одежда тут же облепила кожу мокрым холодом. Поднявшись, он увидел двух девочек под зонтиками, которые взирали на него с явным любопытством. Клим не нашёлся, как только рявкнуть голосом Клопэна:


- Что встали?! Почему не на ужине?!


Перейти на страницу:

Похожие книги

Идеи и интеллектуалы в потоке истории
Идеи и интеллектуалы в потоке истории

Новая книга проф. Н.С.Розова включает очерки с широким тематическим разнообразием: платонизм и социологизм в онтологии научного знания, роль идей в социально-историческом развитии, механизмы эволюции интеллектуальных институтов, причины стагнации философии и история попыток «отмены философии», философский анализ феномена мечты, драма отношений философии и политики в истории России, роль интеллектуалов в периоды реакции и трудности этического выбора, обвинения и оправдания геополитики как науки, академическая реформа и ценности науки, будущее университетов, преподавание отечественной истории, будущее мировой философии, размышление о смысле истории как о перманентном испытании, преодоление дилеммы «провинциализма» и «туземства» в российской философии и социальном познании. Пестрые темы объединяет сочетание философского и макросоциологического подходов: при рассмотрении каждой проблемы выявляются глубинные основания высказываний, проводится рассуждение на отвлеченном, принципиальном уровне, которое дополняется анализом исторических трендов и закономерностей развития, проясняющих суть дела. В книге используются и развиваются идеи прежних работ проф. Н. С. Розова, от построения концептуального аппарата социальных наук, выявления глобальных мегатенденций мирового развития («Структура цивилизации и тенденции мирового развития» 1992), ценностных оснований разрешения глобальных проблем, международных конфликтов, образования («Философия гуманитарного образования» 1993; «Ценности в проблемном мире» 1998) до концепций онтологии и структуры истории, методологии макросоциологического анализа («Философия и теория истории. Пролегомены» 2002, «Историческая макросоциология: методология и методы» 2009; «Колея и перевал: макросоциологические основания стратегий России в XXI веке» 2011). Книга предназначена для интеллектуалов, прежде всего, для философов, социологов, политологов, историков, для исследователей и преподавателей, для аспирантов и студентов, для всех заинтересованных в рациональном анализе исторических закономерностей и перспектив развития важнейших интеллектуальных институтов — философии, науки и образования — в наступившей тревожной эпохе турбулентности

Николай Сергеевич Розов

История / Философия / Обществознание / Разное / Образование и наука / Без Жанра