Приняв церемониальную позу сэйдза, я устроился на пятках как можно удобнее и ожидающе застыл в неподвижности, вынуждая Совет Племён первыми начать разговор. Делать оскорбленный вид и бросаться, пусть и обоснованными, однако бессмысленными обвинениями? Увольте, такой потери лица мне не позволит собственная гордость. Один только взгляд выражал моё недовольство происходящим, и, устремив его на рослого старика-медведя в центре полукруга, я счёл достаточным свой вклад в первый в своей жизни дипломатический дебют.
Трое вождей-волков о чём-то зашептались между собой – склонив головы, они не стесняясь, но всё же вполголоса обменивались мнениями: в интонациях сквозили недоумение, удивление и разочарование. Но меня интересовал только старик-медведь, что неторопливо поднялся со своего лежака на ноги и выступил вперёд.
– Мы приветствуем тебя от имени всего народа Э’Вьен, Леон из рода Хаттори, и просим принять наше гостеприимство, – громко и отчётливо проговорил он приветствие на русском языке, чуточку коверкая произношение слов. – По воле предначертанного Судьбой, а не злым умыслом предопределено твоё нахождение здесь. Немногие из живущих могут похвастаться тем, что ступили на запретные и священные земли нашего народа, осененные благодатью Ушедших Владык Атлантиды. Величайшее множество людей пыталось прикоснуться к древним знаниям, что наш народ хранит долгие тысячелетия, но лишь Избранному мы откроем бережно хранимый секрет. А Судьба остановила свой выбор именно на тебе.
– Леон из рода Хаттори, последний из Охотников на Демонов, повелитель Анклава Теней, приветствует вас, Совет Вождей народа Э’Вьен, – вежливо и холодно ответил я, едва заметно кивнув головой и доставая из-за пояса ножны с покоившимся в них танто. Странные дополнения к имени мне нашептал дух предка, категорично потребовав, чтобы я обязательно включил эти невероятно звучавшие титулы в своё представление.
Вожди взволнованно загудели, гортанными выкриками выражая крайнюю степень… неверия? Тем временем я медленно поднял ножны перед собой, расположив их горизонтально, и плавно извлёк кинжал на свет. Хищное жало клинка тускло блеснуло, поймав блики света от очага, и замерло, направленное мне в сердце.
– Ваше гостеприимство не может быть принято. Двуличие – не лучший способ достижения цели. Вы посчитали, что способны диктовать мне условия, способны навязать выбор, действуя только в своих интересах. Но вам не нужна моя смерть. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Поэтому я с интересом выслушаю, зачем вам понадобилась моя жизнь… – размеренно роняя слово за словом, я радостно улыбался, глядя на замешательство Совета Вождей, и мысленно благодарил деда за отличную идею. – Надеюсь, что вы не станете тратить своё время на подтверждение истинности моих намерений.
– Наследник древнего рода снизошёл до примитивного шантажа, – укоризненно покачал головой Верховный Вождь, сохранивший прежние невозмутимость и спокойствие. – Времена меняются, а с ними и люди…
– И зачастую люди меняются не в лучшую сторону, – грубо прервав его речь, я приблизил острие кинжала вплотную к своей груди. – Я не желаю быть пешкой в вашей игре. И не вижу ни одного весомого повода идти навстречу тем, кто лишил меня свободы.
– Разве ты был свободен, Леон из рода Хаттори? – искренне удивился седовласый вождь, откидывая капюшон себе на плечи и делая несколько шагов ко мне. Совет загомонил, обращаясь к нему, но старик только отмахнулся и, не чинясь, сел рядом со мной, скрестив ноги, и вкрадчиво продолжил: – Рождённый для Служения; стиснутый традициями и законами со всех сторон; ведомый, а не идущий по Пути Воина… Разве ты был когда-то свободен? Что ты можешь знать о ней, если никогда не принимал решений, руководствуясь сердцем, а не Долгом?
Мне стоило огромных трудов сохранить прежнюю безмятежность – старик бил точечно и раз за разом, слово за словом попадал в цель, беспощадно поражая мой дух логикой мудрых суждений. В отблесках костра его медное лицо представилось мне маской древнего языческого идола, вещающего непреложную истину устами своего оракула.
– В моей жизни всегда был смысл, и никто не навязывал чем её наполнять. Это и есть свобода, – с некоторой задержкой парировал я и почувствовал волну одобрения от дедушки. – Свобода выбора. Меня направляли, но не заставляли. Мой Путь – мой выбор.
– Так вот за что ты так отчаянно пытаешься бороться, юный самурай! – старик чуть не захлопал в ладоши и даже немного заёрзал. На вид ему можно было смело дать не менее шести десятков лет, но при этом он сохранил пластичную подвижность и матерую массивность, чем весьма походил на моего предка Хаттори Хандзо. Очень опасный старик. Опасный своим опытом, мудростью и непонятной мне Силой, плескавшейся на дне его мерцающих глаз.
– Мы тратим время на бессмысленную полемику. Видимо, мне всё же придётся…
– Леон! Нет! Остановись! – расколол пространство звонкий девичий крик. – Вы его не понимаете, он не шутит!