— Что именно? — спросила Оксана. — Нищету? Попытки прикрыть социальные проблемы красивой оберткой? Неравенство? Конечно, везде это есть. Но не везде это считается нормой, с которой нет нужды бороться. Я много, где бывала, и скажу вам, что в мире есть два типа граждан. Первые, изо всех сил стараются сделать страну достойной своей гордости. Вторые, гордятся ей несмотря ни на что. Фанатично. А индийцы, идеальный народ для правителей, которые мечтают о неограниченной власти и богатстве. Лишь у некоторых поколений появилось уже желание отстаивать свои права, и что-то менять. Но в этом их сложно винить, ведь за годы колонизации, выработалась система поощрения подчинения, и жестоких наказаний для инакомыслия. Это делали европейцы, чтобы удержать свою власть.
Закончив ужин, мы спустились вниз, окунувшись в безудержность улиц Панаджи. Продираясь сквозь толчею часа пик, мы немного прошлись по магазинам, где мы с Кристиной купили себе по паре отличных джинс, надевая которые, я всегда испытывал чувства вины, поскольку видел женщин, что шили их целый день, получая за это один доллар. Тех самых скорбных женщин, что еще совсем недавно сжигали себя на погребальных кострах своих мужей, опасаясь нищеты и позора — неизменных спутников индийских вдов, которые по мнению соседей недостаточно молились за своих мужей. И каждый день, находясь там, я все больше думал о том, как не справедлива была эта страна к своим прекрасным женщинам.
После мы спустились к какой-то старой аптеке. Ей было уже больше ста лет, и в ней до сих пор не было компьютеров, только деревянные аптекарские столики и сотни картонных карточек, а все лекарства упаковывались во вчерашнюю газету. Все эти гранулы, порошки и пилюли таинственной Аюрведы. И усталый деловитый кассир, что сидел словно раджа, среди молоденьких девочек-фармацевтов, наблюдая за ними и подгоняя, крича что-то на конкани.
Домой мы вернулись к десяти часам вчера. Я написал письмо матери, мы достали из холодильника три бутылки лагера, и до ночи смотрели фильмы, рассевшись в гостиной.
Следующие пять дней мы провели в Кандалиме, лениво сменяя дни. Утром ходили на пляж. Днем прятались от жары в квартире, а вечером прогуливались по городку, изучая сувенирные лавки и книжные магазинчики. Лишь раз мы выбрались в бар, где подавали бесплатный коктейль Космополитен всем девушкам, а местные кавер-бенды как следует заводили толпу. Это было чудесное место, где собирались все сливки гоанского общества и молодые студенты лишенные всякой индийскости — интернациональные дети 21-го века. У них почти не было денег, но им нравилось кружиться среди французов и британцев, что собирались здесь каждый вечер.
С каждым днем, я все больше привыкал к индийской жизни, и вскоре чувствовал себя здесь как дома. Ведь быт здесь, походил на жизнь русской глубинки, что позволило мне быстро освоиться и найти свое место. И я уже прекрасно понимал тех людей, кто, приезжая в Гоа на отдых, бросал все и оставался здесь навсегда. Все в этом месте дышало свободой и легкостью, и безразличием, с которым индийцы относились ко всему сущему. Здесь всем было плевать на ваши костюмы и стоимость ваших часов. Никто не судил вас, и не лез к вам с советами. Они были ко всему нейтральны. А невмешательство — есть единственный путь к свободе, которой так не хватает нам, в нашем тесном укладе жизни, где никто не может спрятаться от взглядов и слухов.
Кристина же, казалось и вовсе, вновь обрела себя. Такой счастливой и такой расслабленной я не видел ее уже много лет. Изменилось даже выражение ее лица, которое обычно было чуть смурным и напряженным. В глазах ее не было скрытого страха, извечного спутника моей жены, которой пришлось перенести не мало утрат и страданий. Она словно вернулась в то время, когда я встретил ее впервые.
Оксана тем временем уже почти закончила работу, и часто отдыхала с нами. К Индии у нее, был исключительно профессиональный интерес, и мало что здесь могло ее впечатлить. Да к тому же, она просто терялась и меркла в таком количестве стран. Оксана предпочитала просто расслабляться. Лежать на пляже. Ужинать в хороших ресторанах, или просто бездельничать, наслаждаясь такой редкой возможностью.
В те дни, мои мысли были посвящены спокойствию и тихим думам об этом месте. Мое сердце ни о чем не тревожилось, наполняя себя воспоминаниями о чарующих закатах, распластанных в рифах волн. Я почти не вспоминал о доме, разве что, все больше скучал по Павлу, но в остальном, был свободен от всего, что держало меня там. Я постигал другой мир, полностью отдаваясь его воле, пытаясь тем самым приблизиться к пониманию всего, что меня окружало и дать оценку тому, что происходило со мной раньше, и тому, что ждало меня впереди. Я надеялся, что, потеряв всякую связь со своей жизнью, смогу взглянуть на нее объективно, но вскоре идиллия пошатнулась.