Читаем Когда море стало серебряным полностью

Пиньмэй осмотрелась. Они находились во внешнем дворе богатого особняка. Высокие стены скрывали их из виду, но в самом дворе прятаться было негде. Солдаты были уже совсем близко. Она слышала тяжёлую поступь, грохот – солдаты выламывали двери, если им не открывали сразу, – грубые окрики. Госпожа Мэн и Ишань сидели на корточках рядом с Пиньмэй, и, когда раздался стук в ворота, все трое теснее прижались друг к другу и обнялись.

– Приказом императора, откройте! – рявкнул солдат.

– Ш-ш-ш, – повторила женщина и, оттолкнув их подальше в сторону, приоткрыла калитку.

– Где дети? – закричал на неё солдат. – Они тут?

– Что? Какие дети? – спросила женщина. Голос её был тих и спокоен, но Пиньмэй увидела, что её рука крепко держит край калитки, чтобы никто не мог ворваться.

– Дети-шпионы! Они тут? – Солдат попытался силой протиснуться во двор, но женщина преградила ему путь, высокая и широкоплечая, как он сам, и незыблемая, словно скала.

– Господин, это дом Ву, – сказала она таким тоном, словно обращалась к малому ребёнку. – Вы наверняка знаете, что мои господа пользуются расположением императора.

Солдат застыл на месте.

– Если мои господа будут вынуждены пожаловаться его высочайшему величеству на то, что один из его солдат доставляет им неудобства… – произнесла женщина и выпрямилась в полный рост, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– Э-э… да, конечно, – пробормотал солдат, опуская руку. – Конечно же, почтенный дом Ву вне всяких подозрений. Я просто хотел удостовериться, что эти, э-э-э, малолетние негодяи ничем вас не потревожили.

– Как мило с вашей стороны, – сказала женщина. – Нас никто не беспокоит, не считая ветра, который задувает сейчас в эту калитку.

– Э-э… да, конечно, – снова промямлил солдат, пятясь и кланяясь. Не успел он выпрямиться, как женщина захлопнула калитку и привалилась к ней спиной.

Замерев, они выжидали, пока удаляющиеся шаги солдата стихнут.

– Ну вот, – сказала женщина, наконец-то посмотрев на гостей. – С этим мы разобрались. Теперь давайте разберёмся с вами.

<p>Глава 40</p>

– Начнём, пожалуй, с еды, – продолжила она с улыбкой. – Идёмте!

Прижав палец к губам, она провела их сквозь другую калитку во внутренний двор, потом через террасу на кухню. Несмотря на могучее телосложение, двигалась она бесшумно, и они изо всех сил старались следовать её примеру. В тепле они расслабились, шаги их стали медленнее, ноги словно увязали в меду. Женщина усадила всех троих у печи и начала накладывать в миски рисовую кашу. От мисок валил пар; казалось, каша вздыхает.

– Угощайтесь, – сказала женщина, протягивая миску. Когда она убрала руку, стал виден рисунок на миске – обезьянка.

– Спасибо, – ответила госпожа Мэн. – Мы…

– Ешьте, ешьте, – перебила женщина, протягивая вторую миску Ишаню.

– Но… – начала Пиньмэй, когда женщина протянула ей третью миску. От запаха каши кружилась голова, пар окружал женщину полупрозрачным облаком, смягчая её шрамы. – Скажите, кто вы?

Женщина рассмеялась.

– Я всего-навсего служанка в доме Ву, – сказала она. – Не какая-то важная персона, уверяю вас.

– Ваши господа, должно быть, очень добры, – предположила госпожа Мэн.

Женщина снова рассмеялась.

– О нет, – сказала она. – Честно говоря, совсем наоборот.

– Но как же… – проговорила Пиньмэй. – У вас же будут неприятности!

– Почти наверняка, – убеждённо кивнула женщина.

– Но… – опять начала Пиньмэй и осеклась, наткнувшись на выразительный взгляд Ишаня. Конечно, она не хотела, чтобы их прогнали из этого дома, но ей необходимо было понять. – Тогда почему вы нам помогаете?

Женщина посмотрела на Пиньмэй, грустно улыбнулась и подняла фонарь к лицу.

– Знаешь, что это за шрамы? – спросила она.

В свете фонаря Пиньмэй разглядела, что все шрамы походили на крошечные острые щепочки.

– Это… – медленно выговорила она, боясь поверить, – это шрамы от риса скаредности?

– Да, – ответила женщина, кивнув. – Вижу, ты знаешь эту историю.

– Какую историю? – спросила госпожа Мэн, с любопытством глядя на них.

– Из меня никудышная рассказчица, – сказала служанка и взглянула на Пиньмэй. – Расскажи ты.

Жил-был однажды богатый господин, который был богат всегда, всю свою жизнь, и не знал, каково это – не быть богатым. Одна из причин, почему он был так богат, заключалась в том, что он никогда не помогал бедным. Во времена голода или засухи он и ложки риса не дал голодным детям, хотя его закрома ломились от зерна. Зато он не уставал выставлять своё богатство напоказ. Каждый день он приглашал таких же богатеев полакомиться «нефритовой курятиной» или шёлковой лапшой с морскими ушками, а голодные бедняки толпились под его домом, жадно ловя запахи.

Когда этому богачу исполнилось шестьдесят лет, он решил закатить пир, какого ещё не видывал свет.

– Я в пятый раз встречаю Год Обезьяны, – горделиво воскликнул он. – Это знаменательное событие, и я устрою праздник ему под стать.

Перейти на страницу:

Похожие книги