— У вас это от избытка эмоций, а мне приказано глаз с нее не спускать. Я предупрежден…
— Очень хорошо, — перебил врача Гардекопф. — Теперь я буду спокоен за здоровье Миллер. Такой специалист, как вы, сумеет ее выходить, — неумело попытался загладить свою вину лестью Гардекопф.
В коридоре показалась лейтенант Штунд. Гардекопф небрежно кивнул ей, давая понять, что его визит закончен. Женщина, ничего не спрашивая, скрылась в палате Миллер.
XXVIII
Прошло две недели. Миллер медленно выздоравливала, набиралась сил. И все было бы нормально, если б не сильные головные боли, которые донимали ее иногда по вечерам. Профессор, лечивший Эльзу, успокаивал ее:
— Фрау гауптман, головные боли — временное явление. При сотрясениях мозга они всегда сопутствуют течению болезни. Дней через десять вы забудете об этих неприятных часах.
После слов профессора ей становилось легче. Больше всего Эльза боялась, что после ранения она по состоянию здоровья не сможет заниматься разведывательной деятельностью. Это волновало ее настолько, что, возможно, в какой-то мере было причиной головных болей.
Гардекопф каждый день приходил в госпиталь. Только ему известными путями он добывал для Миллер настоящее сливочное масло, итальянскую колбасу, яблоки, цитрусовые. Задерживался он в палате ненадолго, но по полдня ходил с кем-нибудь из выздоравливающих во дворе госпиталя. Кроме него к Миллер никого не пропускали, даже ее родственников Нейсов.
Как-то во время обхода профессор сообщил, что во второй половине дня приедет Штольц. То, что ей разрешили свидание с начальством, свидетельствовало о том, что она поправляется. Чувствовать, что выздоравливаешь, очень приятно, особенно если время болезни имеет для тебя большое значение.
Эльза тщательно готовилась к приезду штандартенфюрера. Она понимала: от этой встречи будет зависеть ее дальнейшая судьба. То, что Гардекопф в первый же день, как только сознание вернулось к ней, сообщил о смерти оберста генерального штаба и оберштурмбанфюрера Гейнца, обрадовало ее и насторожило одновременно. Миллер уже давно убедилась, что ее заместитель не так глуп, как считают многие. Очевидно, у него был разговор со Штольцем о покушении партизан на автомобиль, в котором ехал оберст. Сказать о Миллер что-нибудь плохое он не мог, так как отлично понимал, что многим обязан Эльзе. Кроме того, она видела, что Гардекопфу нравится служить под ее началом.
После обеда Миллер лежала в постели и обдумывала свое нынешнее положение. Неожиданно дверь палаты открылась, и в комнату вошел Штольц. В руках он держал большой сверток. Эльза сделала попытку подняться, но штандартенфюрер, заметив ее движение, взмахом руки запретил это делать.
— Лежи, Эльза, я немного посижу у постели и пойду. Извини, совсем нет свободного времени. Несколько раз собирался проведать тебя, но каждый раз что-нибудь мешало. Как самочувствие?
— Сейчас почти хорошо. Правда, иногда сильно болит голова. Большое спасибо вам, что при чрезмерной занятости сумели выкроить немного времени для меня, — Миллер сделала вид, что растрогана.
— Ну, не вздумай плакать. Вот так бесстрашный гауптман! О ней легенды рассказывают, а она без всякой причины начинает реветь, как маменькина дочка, — грубовато прикрикнул на нее штандартенфюрер, но Эльза видела, что ему понравилась ее реакция. Она снова попыталась подняться.
— Лежи, — приказал Штольц и ласково погладил ее по плечу. — Как тебе здесь? Претензии к врачам есть?
— Есть.
— Какие?
— Считаю, что меня можно выписывать из госпиталя. Дома я поправлюсь быстрее,
— Об этом не может быть и речи. До тех пор пока профессор не решит, что ты совершенно здорова, я не желаю слышать ничего подобного. Ты поняла меня?
— Да, — вздохнула Эльза.
— Ты должна быть совершенно здоровой. В абвере калек не держат.
— Я буду лежать здесь столько, сколько потребуется для полного выздоровления.
— Отлично. Ко мне вопросы есть?
— Как дела у моих подчиненных?
— Нормально, работают неплохо. Ты сможешь ответить на несколько вопросов?
— Конечно. Я готова ответить на все ваши вопросы, господин штандартенфюрер.
— Почему вы поехали по лесной дороге и как произошло нападение на ваш автомобиль?