Однако как бы ни пыталась себя преподнести Шанель, с годами ухудшалось и ее здоровье. Она больше не могла нормально уснуть без укола – перед сном горничная вводила ей специальный раствор седола. Это средство производилось на основе морфия. Без него ночи мадемуазель были слишком беспокойными. Но лекарство имело и побочные действия – у Коко стал проявляться сомнамбулизм. Она часто пугала персонал «Рица», разгуливая по коридорам отеля с отсутствующим взглядом. Были и другие осложнения – в 1970 году у нее парализовало руку.
Несмотря на это, до последних дней Коко следила за своей внешностью. Каждое утро в ее апартаменты приходил визажист Жак Клемант. Бедняга поначалу побаивался вспыльчивой клиентки.
В первую их встречу он ждал подвоха, но она все время молчала, предоставляя ему свободу действий. В итоге тест он прошел и был принят на работу. Со временем они даже стали друзьями – подолгу болтали и обсуждали все, что могло прийти в голову.
И все же, если не считать Жака и прочей прислуги, последние свои годы Габриэль провела в полном одиночестве. Ее окружало множество людей, но это совсем не значит, что им было до нее дело. Их интересовали ее слава, деньги, модные коллекции, но не она сама. Близких друзей уже давно не было в живых. А семья? Все ждали от нее опеки как само собой разумеющегося, но сами никоим образом не принимали участия в ее судьбе. Когда секретарша сообщала ей, что кто-то из родных пришел ее навестить, Коко, прекрасно понимая ситуацию, сразу направляла гостей в кассу.
Конечно, Шанель иногда все-таки хотелось пообщаться, побеседовать по душам. В один из таких моментов внучатой племяннице Тини Лябруни удалось ее разговорить. Тогда мадемуазель, которая так умело скрывала свою тоску за работой, призналась, насколько она одинока. И даже сказала, что жизнь ее не удалась – без мужа и детей все было будто не по-настоящему. В момент временной слабости проявилось настоящее лицо Коко – лицо женщины, нуждающейся в поддержке семьи, в простом человеческом счастье.
Любая минута, проведенная в уединении, наводила на модельера жуткий страх. Поэтому она долго засиживалась на работе, а в свободное время наносила визиты и сама принимала гостей. Уже в преклонном возрасте у нее появилось еще одно увлечение – камердинер Франсуа Миронне. Неизвестно, действительно ли он ей нравился, или кутюрье просто не хватало общения, но она проводила с ним много времени, несмотря на его должность. По сути, он являлся комнатным слугой. Чтобы Франсуа не чувствовал себя унизительно, Шанель поручила ему новое дело – заботу об ее украшениях и аксессуарах. Но, видимо, чувства не были взаимными. Избранник Коко сначала пропал на несколько дней, затем вернулся с ошеломляющей новостью – он женился на другой женщине. Конечно, Шанель не рассчитывала, что у них сложится что-то более серьезное. Но после этого случая ощущение покинутости преследовало ее до последнего дня жизни.
«Жизнь не костюм, ее нельзя перекроить и сшить заново, но и жалеть о прошлом не стоит, иначе старость превратится в сплошной зубовный скрежет»
В то же время модный дом Коко Шанель был на пике популярности и приносил мадемуазель огромный доход. Сеть магазинов под ее брендом развивалась. Они открывались по всему миру, в то время как во Франции появлялись новые ателье. Только в Париже на предприятиях Коко трудилось более трехсот человек.
Модельер стала легендой уже при жизни. Доказательством служит тот факт, что ей удалось посетить спектакль-мюзикл, посвященный ей самой.
Поставлен он был в бродвейском театре в 1969 году и так и назывался – «Коко». Главную роль в нем сыграла актриса Кэтрин Хепбёрн. К слову, они не являются родственницами со знаменитой однофамилицей Одри. Впрочем, обе были знакомы с Шанель.До бродвейского мюзикла «Коко» Кэтрин никогда не пела. Специально для этой роли она брала уроки вокала целых шесть раз в неделю. Ей хотелось полностью вжиться в образ и показать публике настоящую Шанель. Вряд ли ей удалось реализовать это в полной мере, но тем не менее спектакль пользовался большой популярностью. Кроме того, за роль в этом мюзикле Кэтрин Хепбёрн была номинирована на премию «Тони». О мнении самой кутюрье по этому поводу мы, к сожалению, ничего не знаем.
Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев
Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное