Ощущение обнаженной кожи под ладонью тоже было новым, и от него по телу побежали мурашки, сладко напряглось что-то внутри… Ой. Снова то самое чувство «первого лета», забытое и страшное своей неудержимостью. Запрещенное желание, которому я не давала ход даже во время салочек в десмодских чащобах. Ой.
«А ну-ка, живо взяла себя в лапы!»
Как ни в чем не бывало — главное, не делать слишком каменное лицо! — я помогла Даэнну улечься обратно. Глаза и у него, и у меня закрывались сами собой.
— А ты? — просипел он, явно борясь с желанием немедленно свернуться в клубок и заснуть.
— Ну, я надеюсь, ты подвинешься и не будешь против моего присутствия под боком?
— Это же твоя спальня, — протянул Волк, словно сомневался. — Как я могу быть против.
«Куда там запропастился Рино? Ну и демоны с ним, мы все-таки спать хотим!»
Я уже собралась было лечь и даже скинула халат, как дверь… нет, не грохнула, потому как ее придержал Рейю. А тот, которого я послала коротать время в обществе тварей Бездны, пролетел по комнате ураганом и плюхнулся прямо на пол.
— Мы пришли! — объявил он.
— Не горлань, — поморщился Рей. И посмотрел на Даэнну.
Лет этак триста назад я бы похихикала над его грозно-укоризненным взглядом и растрепанным, совершенно домашним видом — уж Рино-то умел подымать с постели, за ним даже мертвый погонится, не то что старший брат! — но сейчас веселья не было ни капли. Под этим взглядом Волк невольно вжимался в подушки.
Рейдан глядел молча и устало. Похудевший и бледный как мертвец, он казался до срока состарившимся. Да еще на висках паутинчато пробилась внезапная седина.
— Ну и зачем?
Вопрос повис в воздухе. Я набрала воздуха в грудь, собираясь возмутиться. Ночь на дворе, обоим следует лежать да сил набираться. Одного шатает, как полевую былинку под ветром, вон, Рино уже изготовился ловить, второй головы поднять не может! Посмотрела на брата и возмущаться передумала. Этим взглядом можно было заколачивать гвозди.
— Зачем-зачем… — вздохнул Даэнну. — От нервов.
Рей выразительно посмотрел на потолок. Дескать, послал же Вещий наказание!
— Кто-то, помнится, на чем свет стоит, костерил Воладара, — съехидничал он. — А теперь решил попробовать себя в его шкуре, что ли?
Рино как-то подозрительно быстро исчез из спальни, я даже не заметила когда. Вот только что на полу сидел — и вот его уже нету. И за каким гобеленом растворился? Мне и самой хотелось стать невидимкой. Опять они, как много веков назад, зацепились взглядами, и кто кого переглядит, одним Стихиям ведомо. Коты мартовские, даром, что болезные оба и мерзкими голосами не орут. Стукнуть бы обоих…
Опять разлившееся в пространстве напряжение прошибло меня с ног до головы. Свет Изначальный, да когда ж это кончится?! Резко закружилась голова и стало нечем дышать. Пришлось изо всех сил сделать вид, что все в порядке, и я намереваюсь выйти вон просто потому, что желаю оставить мужчин наедине.
В коридоре полегчало, но ненамного. От вечного в этих стенах сквозняка мысли прояснились, а от гулкого эха собственных шагов наоборот, хотелось бежать, как будто за мной гналась шайка наемных убийц. И не хочу я никому ничего рассказывать, оставьте меня в покое! Я как могла отмахивалась от тревожных мысленных вопросов родни. Хотелось куда-то бежать, что-то немедленно делать, что-то менять в этом внезапно опостылевшем порядке вещей! Но как? И зачем?
Ткнулась лбом в цветные пластинки витражного окна, в которое сочился лунный свет, перечеркнула своей тенью причудливое отражение оконного переплета на полу. Нет, так нельзя. Это просто-напросто усталость, нужно взять себя в руки. Выспаться, наконец. А то уже начала шорохи и шелесты спящей крепости за привидений принимать.
Лунный свет стал вести себя странно. Его лучи вместо того, чтобы падать так, как им полагается, принялись изгибаться и плясать, складываться в странные, туманные видения. Жуткие видения.