— Наверное, это колумбелла. Голубиная скорлупа, если сказать проще. Кэти в детстве обычно подбирала их на пляжах и даже стала себя называть Колумбеллой. Ей никогда не нравилось имя Кэтрин. Поэтому мне приходится называть ее Кэти.
В свое время я тоже называла свою мать Хелен. Дело в том, что есть женщины, которые не любят, чтобы их величали мамами. Помню, как я очень завидовала девочкам, которые постоянно произносили это замечательное американское слово «мамочка». Слово, на которое для меня было наложено табу…
Лейла просунула руки в рукава халатика, завернулась в него и принялась дурачиться. Ее естественная юная грация тут же исчезла, к ней вернулась вчерашняя неуклюжесть. Потом она сбросила халатик и перешагнула через него.
— Я никогда не смогу носить вещи так, как Кэти! — печально произнесла девочка, вешая халатик обратно в шкаф.
— А зачем тебе это надо? — поинтересовалась я.
— Зачем? — Она снова удобно устроилась на постели. — А вы видели вчера вечером Стива О'Нила? Видели, как он смотрел на нее?
Это я видела. Заметила и то, как Лейла смотрела на юношу.
— Ну, разве он не красавчик? — спросила она. — И такой забавный! Не какой-нибудь мрачный зануда, вроде его брата Майка.
— А мне больше понравился Майк. Девочка бросила на меня осуждающий взгляд.
— Конечно, Кэти может делать со Стивом все, что Угодно. Он предан ей. А я для него всегда буду не более Чем глупым ребенком. — И она горестно вздохнула.
Надеюсь, это пройдет, — сказала я.
Она отрицательно помотала головой и обхватила руками колени, наблюдая, как я наливаю себе еще кофе.
— И все же, почему вы здесь? Если вы приехали на Сент-Томас в отпуск, то почему согласились быть моей летней воспитательницей, или что вы там собираетесь со мной делать?
Я постаралась ответить как можно честнее:
— Мне захотелось приехать к вам не только из-за тебя, но и ради себя тоже. Просто мне необходимо чем-то заняться, заполнить время. Два месяца назад у меня умерла мама. Она была инвалидом из-за травмы, полученной много лет назад при падении, и не могла себя обслуживать. Ухаживая за ней, я одновременно преподавала в школе. Но когда она умерла, я почувствовала упадок сил. Должно же что-то вернуть меня к жизни. И возможно, это случится, если ты понравишься мне, а я тебе!
Карие глаза Лейлы, так напоминающие глаза ее отца, смотрели на меня с сочувствием, которого я не ожидала.
— Так со мной еще никто не разговаривал, — призналась она. — Вы были близки со своей мамой? Вы ее очень любили?
— Не всегда, — сухо ответила я.
На лице Лейлы мелькнуло что-то, чего я не смогла прочесть. Она быстро отвернулась.
— По-моему, никто не может никого любить все время, — мягко добавила я. — Мы не можем ожидать этого ни от себя, ни от кого бы то ни было.
Я играла, так сказать, по слуху, но чувствовала реакцию девочки, хотя она ничего не говорила. Ее низкопоклонство перед Кэтрин не было лишено вопросов и сомнений, вероятно, она видела мать лучше, чем та была на самом деле. Меня располагала к Лейле теплота — качество, которое она, вероятно, унаследовала от отца, поскольку в матери оно отсутствовало. Я поймала себя на том, что девочка мне все больше и больше нравится.
Кто-то постучал в дверь, и она побежала открывать.
В комнату прошла Кэтрин Дру и с неприязнью огляделась. На ней были бледно-зеленые брючки, плотно, без единой складочки, облегающие ее по-девичьи плоский живот и бедра. Белая пикейная блузка без рукавов, завязанная узлом под грудью, оставляла обнаженным загорелый живот. Волосы, стянутые обручем, ниспадали на плечи, а на босых ногах были надеты кожаные коричневые босоножки. Она казалась точно такой же длинноногой, как и ее дочь, но более гибкой и стройной. И все же при дневном свете не выглядела столь потрясающе юной, как накануне в факельном освещении. Солнце высвечивало чуть заметные морщинки вокруг глаз, а кожа казалась сухой и жесткой, словно она начала обветриваться, как у ее матери Мод Хампден.
С отвращением оглядев комнату, словно я осквернила ее своим присутствием, Кэтрин уставилась на меня зеленоватыми глазами. Я еще никогда не видела, чтобы взрослый человек был настроен по отношению ко мне так откровенно враждебно, как она. А ее первые слова меня просто шокировали:
— И где это Кинг откопал вас, мисс Аббот? Как вам удалось получить эту работу, если можно так выразиться?
Похоже, она задумала поддержать вчерашний угрожающий взгляд более решительными действиями, твердо намереваясь выжить меня отсюда.
Лейла спасла меня от покорного молчания, ибо сказать я ничего не могла.
— О, Кэти! — воскликнула она. — Ты же знаешь, это бабушка ее нашла. Мы все знаем, что мисс Аббот здесь для того, чтобы нейтрализовать твое ужасное влияние на меня!
Они посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись. Мать с дочерью явно отлично ладили друг с другом, но если с одной стороны, безусловно, чувствовалась любовь, то я вовсе не была уверена, что она существовала и с другой.