Читаем Командиры «Лейбштандарта» полностью

Однако уже 25 июля противник перешел в наступление, стремясь окружить немецкую группировку в районе Фалеза. «Гитлерюгенду» пока удавалось сохранить свои позиции, и 1 августа 1944 года Курт Мейер был произведен в оберфюреры СС. В ночь на 5 августа Мейеру удалось отвести свою дивизию для отдыха за реку Лиазон. В ночь на 8 августа англо-канадские войска вновь перешли в наступление, которому предшествовал массированный авианалет. Курт Мейер лично направился к дороге Кан – Фалез, чтобы разведать обстановку. «Я вышел из моего автомобиля, мои колени тряслись, пот стекал по лицу, от него промокла и моя одежда. По существу, я беспокоился не о себе, поскольку мой пятилетний военный опыт избавлял меня от страха смерти. Но я понимал, что, если я сейчас ничего не добьюсь и не смогу правильно расположить дивизию, союзники войдут в Фалез и немецкие войска на западе окажутся в ловушке. Я знал, насколько слаба моя дивизия, и моя двойная задача, с которой я столкнулся в это время, заставила меня пережить самый отвратительный момент в моей жизни».[86] Мейер создал линию обороны в районе Сенто на той же транспортной магистрали (кроме своей дивизии, ему также был подчинен 501-й тяжелый танковый батальон) – всего на этот момент у него было 48 танков и еще 19 танков 501-го батальона. Сам Мейер так описал сложившееся положение: «По обе стороны дороги расположились две танковые дивизии, готовые ринуться на нас. В 14.55 над полем боя появилось огромное количество самолетов союзников – около 500 бомбардировщиков, но, как это ни странно, они высыпали бомбы на позиции своих войск». Организовав оборону, Мейер разделил свои войска на две боевые группы – под командованием командира 501-го танкового батальона гауптшутрмфюрера СС Михаэля Виттамана и командира 1-го батальона 25-го моторизованного полка СС штурмбаннфюрера СС Ганса Вальдмюллера. Воспользовавшись тем, что английское командование медлило с введением в бой резерва (4-й канадской и 1-й польской бронетанковых дивизий), он бросил боевые группы в контратаку и, сбив темп наступления, смог задержать наступление канадцев. Потери были велики, в этом бою погиб и величайший танковый ас Второй мировой войны Михаэль Виттман, у англичан же только один Коумбийский полк потерял 47 танков и 112 человек убитыми.

Утром 9 августа, после того как давление на его позиции ослабло, Мейер отвел свои войска к реке Лиазон – в его подчинении в это время осталось 500 боеспособных солдат и 16 танков. 10 августа эсэсовцев Мейера на позициях сменили части 85-й пехотной дивизии, а накануне ночью 35 танков Мейера (15 PzKw IV, 5 PzKw V и 15 PzKw VI) были атакованы частями II канадского корпуса, в котором числилось 700 танков. 14 августа канадцы возобновили наступление на I танковый корпус и в этот раз главный удар опять пришелся по дивизии «Гитлерюгенд». Эсэсовцы оказали ожесточенное сопротивление и не дали противнику перейти в этот день Лиазон. В последующие дни противник теснил яростно сопротивлявшуюся дивизию Мейера, и вечером 16 августа ему удалось ворваться в Фалез – 60 солдат из дивизии Мейера сражались в городе (в звании старшей школы) еще три дня и из них только четверо в конце концов были взяты в плен, а двое, выбранные по жребию, смогли выскользнуть из города и доложить обстановку своему командиру. Это еще раз показывает, как фанатично сопротивлялись подчиненные Мейера.

18 августа канадские и американские войска встретились в Трюне и завершили окружение немецкой группировки в так называемом Фалезском котле. В котле солдаты Мейера действовали в северном секторе, хотя боев-то как таковых не было – уничтожение окруженцев союзники решили поручить авиации, которая начала методически «утюжить» их позиции. В оперативном отношении дивизия подчинялась LXXX армейскому корпусу генерала артиллерии Курта Галленкампа,[87] хотя фактически действовала самостоятельно.

22–23 августа штаб группы армий «Б» доложил о состоянии своих танковых дивизий, против позиции «Гитлерюгенд» значилось: 300 человек, 10 танков, артиллерии нет. 27 августа Панцермейер был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями и мечами, а через четыре дня – 1 сентября – получил свои последние воинские звания бригадефюрера СС и генерал-майора войск. 29 августа «Гитлерюгенд» ценой нечеловеческих усилий и больших потерь прорвала позиции противника и вырвалась из котла, выйдя к реке Див. В Нормандской кампании дивизия потеряла почти больше половины своего состава, но ни одна немецкая дивизия не доставила в этой кампании союзникам столько неудобств и не уничтожила столько солдат противника, как 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд».

Потери частей дивизии «Гитлерюгенд» в Нормандской кампании:

дивизионный штаб и части дивизионного подчинения – 208 человек (в том числе 46 убитыми, 95 ранеными, 67 пропавшими без вести) из 533 (потери 39 %);

12-й танковый полк СС – 1520 человек (в том числе 265 убитых, 890 раненых, 365 пропавшими без вести) из 2301 (потери 66 %);

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Р' ваших руках, уважаемый читатель, — вторая часть книги В«100 рассказов о стыковке и о РґСЂСѓРіРёС… приключениях в космосе и на Земле». Первая часть этой книги, охватившая период РѕС' зарождения отечественной космонавтики до 1974 года, увидела свет в 2003 году. Автор выполнил СЃРІРѕРµ обещание и довел повествование почти до наших дней, осветив во второй части, которую ему не удалось увидеть изданной, два крупных периода в развитии нашей космонавтики: с 1975 по 1992 год и с 1992 года до начала XXI века. Как непосредственный участник всех наиболее важных событий в области космонавтики, он делится СЃРІРѕРёРјРё впечатлениями и размышлениями о развитии науки и техники в нашей стране, освоении космоса, о людях, делавших историю, о непростых жизненных перипетиях, выпавших на долю автора и его коллег. Владимир Сергеевич Сыромятников (1933—2006) — член–корреспондент Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ академии наук, профессор, доктор технических наук, заслуженный деятель науки Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ Федерации, лауреат Ленинской премии, академик Академии космонавтики, академик Международной академии астронавтики, действительный член Американского института астронавтики и аэронавтики. Р

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное