Читаем Комедии полностью

В е р х о в с к и й. В этой рукописи Наталья Петровна обнаружила черновик вашего письма к Любе Зверевой. (Оглядывается и не замечает Любы.) Это письмо действительно написано вами как любовное.


Люба, прижимая письмо к груди и глядя на Страхова, медленно делает к нему несколько шагов.


И это было причиной отъезда Натальи Петровны. Но теперь мне совершенно ясно, что анонимное письмо к этой несчастной хромой…


Люба замерла.


…вы написали, чтобы ну… хоть временно поддержать ее. Да-да, вы написали из жалости… и я пришел, чтобы…


Все смотрят на Любу. Василий Максимович подходит к Верховскому.


В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Уходите отсюда, ну!


В е р х о в с к и й, пожав плечами, уходит.

Василий Максимович, подняв кулаки, идет к Мария Михайловне.


Моя рукопись! Так предать!.. Так предать может только старая верная жена. (Останавливается.) Люба, нас с тобой обокрали, ограбили нас. (Уходит.)


М а р и я  М и х а й л о в н а  и  Н и н а  бегут за ним. Страхов подходит к Любе.


Л ю б а. Не надо, не надо… Уйдите! Уйдите все!


Страхов уходит. Люба одна. Она выходит на середину комнаты, медленно распускает ленту в волосах и разжимает пальцы опущенной руки. Скомканное письмо медленно падает. Люба стоит неподвижно.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Ночь. Мост через Москву-реку. За мостом, на берегу, очертания зданий. Огни. На мост входят  Н а т а л ь я  П е т р о в н а  и  В е р х о в с к и й.


В е р х о в с к и й. Из гостей ночью пешком…

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Нет, здесь хорошо. Давай постоим. Я не виновата, что не понравилась твоим родственникам. Ну не сердись на меня.

В е р х о в с к и й. Мои родственники смеялись над тобой, и они правы. Нельзя же путать мадам Бовари с мадам Дюбарри. Если не знаешь — лучше молчать.

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Твоя сестра с мужем мне тоже не понравились. А у их сына никакого сходства с отцом, и нос у него — вылитый нос какого-то постороннего мужчины.

В е р х о в с к и й (оскорбленно). Моя сестра…

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Святая, святая, не спорю. Это какая звезда?

В е р х о в с к и й. Юпитер.

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Вчера у тебя Юпитер был там, а сегодня здесь.

В е р х о в с к и й. Невероятно, но это так. Вчера ты меня спрашивала в десять вечера, а сейчас два ночи.

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Правда? Это какой Юпитер?

В е р х о в с к и й. Планета Юпитер. Созвездие Змееносца. Минимальное расстояние от земли пятьсот девяносто один миллион километров. Что тебя еще интересует?

Н а т а л ь я  П е т р о в н а (глядя на небо). Антон о звездах лучше говорил.

В е р х о в с к и й. Идем домой, мне холодно.

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Ты придешь, согреешься, а я в твоем доме за одни сутки озябла.

В е р х о в с к и й. Я не особенно настаивал на твоем переезде.

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Не говори так, Павел, милый… (Хочет обнять его.)

В е р х о в с к и й (останавливает ее). Нельзя же целоваться на улице!

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Не надо со мной так… Хорошо. Я буду молчать в гостях. Я выучу — кто Бовари, а кто Дюбарри. Я запомню, сколько до Юпитера… Ведь когда ты к нам приходил, астрономия была не нужна, все было по-другому.

В е р х о в с к и й. Идем домой, здесь сквозняк.

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Это не сквозняк. (Кричит.) А ветер, ветер!

В е р х о в с к и й. Не спорю. Идем!

Н а т а л ь я  П е т р о в н а. Хорошо, идем.


Она берет его под руку. О н — прямой, официальной походкой, о н а, склонив голову, удаляются. Появляется  В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Старое пальто. Шляпа. Он заметно выпивши, но не пьян. Останавливается посреди моста.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Соколы
Соколы

В новую книгу известного современного писателя включен его знаменитый роман «Тля», который после первой публикации произвел в советском обществе эффект разорвавшейся атомной бомбы. Совковые критики заклеймили роман, но время показало, что автор был глубоко прав. Он далеко смотрел вперед, и первым рассказал о том, как человеческая тля разъедает Россию, рассказал, к чему это может привести. Мы стали свидетелями, как сбылись все опасения дальновидного писателя. Тля сожрала великую державу со всеми потрохами.Во вторую часть книги вошли воспоминания о великих современниках писателя, с которыми ему посчастливилось дружить и тесно общаться долгие годы. Это рассказы о тех людях, которые строили великое государство, которыми всегда будет гордиться Россия. Тля исчезнет, а Соколы останутся навсегда.

Валерий Валерьевич Печейкин , Иван Михайлович Шевцов

Публицистика / Драматургия / Документальное