Буквально через пару часов они отправились смотреть точку съемки на заброшенной базе грузинского спецназа, и там жизнь намекнула: расслабился ты, парень, рановато. Пиротехник, когда малость отдышался и смог членораздельно говорить, назвал случившееся «немотивированной грузинской агрессией». Он ведь и правда никого не задирал, не обижал, почти даже не трогал. Ну, только руку сунул не туда. Они с Мишей стояли, мирно беседовали, прикидывали, как тут что будут снимать, и Пиротехник задумчиво ковырял пальцем каменную стену. Чем-то она его привлекла, эта типичная кавказская стена из здоровых булыжников. Стоило ему на миг отвернуться, как оттуда выпал камушек примерно килограммов в десять — и на ногу.
Пострадавший даже не вскрикнул — он зашипел, как проколотая шина. Значит, всмятку, подумал Миша, стискивая зубы. Подбежали эмчээсовцы: «Э-э, слушай, да как же это?!» На первый взгляд обошлось — вроде бы ни одна косточка не сломана, ногу просто сильно ушибло. Пиротехник фыркал, хрюкал и пыхтел. Ему помогли допрыгать до эмчээсовского ПАЗика, там он попросил оставить дверь открытой, уселся на ступеньку и высунул раненую конечность из автобуса.
— Пусть остынет. На ходу ее ветерком обдует…
Он больше не говорил, что «погода замечательная», теперь и ему стало жарко.
Так и ехали по городу — с торчащей из двери распухшей ногой, крича: у нас инвалид, пропустите!
— Пострадал за правое дело русский человек! — подсказывал Пиротехник, очень довольный вниманием к своей персоне.
Нога действительно оказалась цела, ее крепко перетянули бинтом и обули в жесткую «горную» кроссовку. Миша вздохнул и потянулся к телефону. Ему вдруг захотелось позвонить на четвертую базу прямо сейчас. Случай с камнем напомнил, что обычная Мишина везуха — из серии «другой бы вообще помер», когда могло зашибить, но только ушибло. И если пока все хорошо, то обязательно будет худо, а потом ты, конечно, сделаешь как надо, но геморрой предстоит знатный.
Но день клонился к вечеру, и звонок Миша отложил.
И правильно — отдохнул хотя бы.
Глава 3
ДОКТОР НО
Назавтра его ждало большое внезапное откровение.
Миша невероятно лажанулся и прямо не знал, как себя наказать за это.
Российская гвардейская военная база номер четыре, что на западной окраине Цхинвала, — та самая, про которую генеральный сказал, мол, «все покажут, все дадут», — видала Мишу в гробу.
Справедливости ради, она, может, и хотела бы считать телевизионщика Клименко за человека, только ее никто не предупредил, что Клименко существует в природе. Забыли сказать. Или сказали, но забыли. Или сказали, но
Миша думал, руку держат крепко. Ведь «Прайм-ТВ» подписалась снимать войну. Война, а главное — ее съемки, требует очень большого количества взрывчатки, снарядов и патронов. Без помощи военных тут никуда.
Вертолетов, танков и бронемашин для киношной войны надо, напротив, гораздо меньше, чем для реальных боевых действий, потому что технику можно гонять перед камерой туда-сюда, делая вид, будто ее много. Но технику берут все равно у тех же военных.
А четвертая база, образно говоря, посмотрела на Мишу большими удивленными глазами и сказала: а мы ничего не знаем.
Повторите — вы кто такой?.. He-а, впервые слышим. Кино? Не в курсе. Да нет у нас никакого приказа, ну что вы в самом деле. Приказ Генштаба, ха-ха… Был бы такой приказ, мы бы знали! Вы разберитесь там у себя. Всего доброго.
Положение выглядело даже забавно. Они без проблем договорились о размещении группы, нашли тех, кто готов ее возить и оберегать от неприятностей, вкусно и обильно кормить. Легко получили согласие на интервью от таких людей, о попадании которых в кадр можно было только мечтать. Осетинская сторона гарантировала блестящий материал: группе разрешили снять все, что хочет, везде, где было намечено. Вместо операторского крана обычный автокран подойдет? Будете имитировать расстрел такси на дороге и вам надо сжечь «Жигули»? Да поджигайте, делов-то. Пожарная машина — вот она. И к ней в комплекте — те самые пожарные, которые у вас в сценарии прописаны, настоящие. И машина та самая. Получите свою докудраму в лучшем виде…
И только главную «фишку» картины — воссоздание боя в лагере российских миротворцев и драки местного ополчения с грузинскими танками на улицах Цхинвала — обеспечить было нечем. Потому что в лагерь не пройдешь, и танков у тебя нету. А без этих сцен фильм объективно пропадал. Терял конкурентные преимущества напрочь.
— Во дела, — сказал Миша. — Все хотят снимать кино вместе с русскими, аж кушать не могут, так хотят. Одни русские не хотят.
И принялся названивать в Москву.