Ага! Он пошел в своих рассуждениях дальше, чем я предполагала, и намекает уже на поездку куда-нибудь, чтобы спокойно позаниматься там чем-нибудь, кроме футбола. И все бы ничего, только вот не надо было трогать тему с островом!!! Я невольно вспомнила Энрике.
Глава 7
Я посмотрела на часы.
– О, уже девять!
– У нас есть еще полчаса, – ровно через четырнадцать секунд сообщила я и по глазам футболиста поняла, что мои слова его немного расслабили.
Я взяла ручку.
– Тебе это может показаться глупым, но расскажи мне: чем ты увлекался когда-либо? Твои хобби, увлечения, помимо футбола, мечты, пусть даже самые бредовые…
– Понял. – Он задумался. – Нет, все-таки легче придумать мне хобби. – Андрей умоляюще посмотрел на меня.
– Нет, давай вспоминай, а уж если будет совсем критическая ситуация, то будем вместе шевелить извилинами.
– Ладно, – кивнул он. – Я любил в детстве раскрашивать модели самолетиков…
– Так, – я одобряюще кивнула.
– Помню, нравилось стенгазеты для школы делать, собирать макулатуру…
– Стоп, макулатура – это лишнее, а вот со стенгазетами мысль можно развить. – Я с идиотским видом фиксировала «гениальные» идеи у себя в блокноте, стараясь оставаться максимально серьезной в абсолютно бредовой ситуации.
– Ты знаешь, на самом деле мне всегда очень нравилось рисовать. – На лице Царева появилась мечтательная и немного смущенная улыбка. – Хотя ребятам, которые, как и я, с детства серьезно занимались футболом, очень сложно было находить время не только для хобби, но и для того, чтобы элементарно успевать за школьной программой.
– Но, как показывает практика, футболистам приходится начинать думать в другом направлении деятельности примерно…
– После двадцати шести, – ответил за меня Андрей.
– А ты планируешь открыть какое-нибудь дело? Свечной заводик, так сказать…
– У меня есть дело. Я – один из учредителей детского спортивного клуба. Там же занимается мой сын.
– У тебя есть сын? – Я была удивлена.
– Да. – Он улыбнулся. – Это – единственное приятное воспоминание о семейной жизни.
– Что-то чем больше я слышу о чужой семейной жизни, тем меньше мне хочется заводить свою.
– Ты не замужем? – спросил Царев с такой поспешностью, словно ждал момента, чтобы задать этот вопрос.
Я, испытав кратковременный приступ гордости по поводу этого нескромного интереса, успокоилась так же быстро, потому что ничто не действует на женщину столь же гипнотически, сколько интерес мужчины к ее семейному положению. Это очень вредный рефлекс! Хотим мы того или нет, но это означает, что мужчина автоматически в нас заинтересован. Если вы ответили отрицательно на этот вопрос, скорее всего, после него последует: «А парень есть?» – и от этого наше женское тщеславие вообще расцветет пышным цветом, и мы тут же ответим, кокетливо улыбаясь: «Не-е-ет!» – и захлопаем ресничками…
Напрасно.
Мужик – существо дикое, пугливое и необузданное, как мустанг, который вряд ли польстится на гору сочных яблочек возле уютного домика с кирпичной трубой, а скорее предпочтет щипать пожелтевшую на солнце травку где-нибудь в пыльных прериях, подальше от домашнего уюта…
К чему я это все говорю? А к тому, что откровенные ответы на вышеуказанные вопросы, означающие «я свободна на все сто для тебя, дорогой!», говорят мужчине лишь о том, что у вас в конюшне есть свободное стойло с надежными дубовыми воротами, которые готовы в любой момент захлопнуться за диким мустангом, чтобы навсегда превратить его в тяжеловоза, на котором вы будете ездить на ярмарку по воскресеньям.
Для себя в жизни я уяснила, что если на первый вопрос о замужестве нужно отвечать «правду и ничего, кроме правды» (в любом случае!), то, отвечая на второй вопрос, иногда стоит и приврать.