Читаем Королева Виктория полностью

Вызванные войной долгое напряжение и постоянная озабоченность наконец дали о себе знать. Хотя в периоды депрессии Виктория иногда и считала себя больной, на самом деле, обладая от природы крепким сложением, она всю свою жизнь наслаждалась замечательно крепким здоровьем. В преклонном возрасте она страдала ревматизмом суставов, и ей приходилось пользоваться тростью, а потом и креслом-каталкой; но ни на что другое она не жаловалась, пока в 1898 году на ее зрении не стала сказываться начальная стадия катаракты. После этого ей становилось все труднее и труднее читать, хотя она по-прежнему могла поставить подпись и даже, с некоторыми трудностями, написать письмо. Однако летом 1900 года проявились более серьезные симптомы. Ее память, силой и точностью которой она так долго гордилась, начала временами ей отказывать; появились симптомы афазии[41]; и хотя никакой конкретной болезни не было, к осени стали заметны несомненные признаки общего физического угасания. Но все же и в эти последние месяцы железный стержень держался крепко. Ежедневная работа продолжалась; нет, она даже возросла; поскольку королева с удивительным упрямством настояла на том, чтобы лично общаться со все возрастающим числом мужчин и женщин, пострадавших от войны.

К концу года ее почти покинули последние остатки угасающей энергии; и в первые дни зарождающегося столетия стало ясно, что ее слабеющие силы поддерживаются лишь одним усилием воли. 14 января она целый час беседовала с лордом Робертсом, который за несколько дней до этого вернулся с победой из Южной Африки. С острой озабоченностью она вникала в мельчайшие подробности военных действий; казалось, она успешно справляется с напряжением; но после аудиенции начался резкий упадок сил. На следующий день врачи признали ее состояние безнадежным; и все же ее неукротимый дух боролся еще два дня; еще два дня слагала она обязанности королевы Англии. Но после этого работа завершилась; и лишь тогда, и ни минутой раньше, развеялся последний оптимизм окружающих. Разум угасал, и жизнь тихо уходила. Вокруг нее собралась семья; она еще помедлила на мгновение, беззвучно и явно бессознательно, и 22 января 1901 года умерла.

Когда за два дня до этого опубликовали новость о приближающемся конце, невероятная скорбь охватила всю страну. Казалось, вот-вот случится что-то чудовищное и противоестественное. Подавляющее большинство ее подданных никогда не знало тех времен, когда королева Виктория ими не правила. Она стала неотъемлемой частью всего их существования, и то, что они вот-вот ее потеряют, не укладывалось у людей в голове. Она же сама, невидящая и молчаливая, казалась смотрящим на нее лишенной всякой мысли — уже ускользающей, столь неожиданно, в забвение. Но, может, в тайных закоулках сознания она тоже о чем-то думала. Может, ее угасающий разум вызвал перед собой далекие тени прошлого и в последний раз прошел вдоль тающего образа этой долгой истории, отступая все дальше и дальше сквозь облака ушедших лет ко все более давним воспоминаниям, — к весеннему лесу в Осборне, полному примул для лорда Биконсфилда, и к странным одеяниям и благородным манерам лорда Пальмерстона, и к лицу Альберта под зеленой лампой, и к первому оленю Альберта в Балморале, и к Альберту в его голубом и серебряном мундире, и к барону, входящему в дверь, и к Лорду М., дремлющему в Виндзоре под громкое карканье ворон, и к архиепископу Кентерберийскому, на заре преклонившему перед нею колени, и к кудахтанью старого короля, и к мягкому голосу дяди Леопольда в Клермонте, и к Лейзен с глобусами, и к перьям матери, качающимся перед ее лицом, и к старым отцовским часам с боем в черепашьем корпусе, и к желтому ковру, и к каким-то дружелюбным оборкам из вышитого муслина, и к деревьям и траве Кенсингтона…

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого

Прошло более полувека после окончания второй мировой войны, а интерес к ее событиям и действующим лицам не угасает. Прошлое продолжает волновать, и это верный признак того, что усвоены далеко не все уроки, преподанные историей.Представленное здесь описание жизни Йозефа Геббельса, второго по значению (после Гитлера) деятеля нацистского государства, проливает новый свет на известные исторические события и помогает лучше понять смысл поступков современных политиков и методы работы современных средств массовой информации. Многие журналисты и политики, не считающие возможным использование духовного наследия Геббельса, тем не менее высоко ценят его ораторское мастерство и умение манипулировать настроением «толпы», охотно используют его «открытия» и приемы в обращении с массами, описанные в этой книге.

Генрих Френкель , Е. Брамштедте , Р. Манвелл

Биографии и Мемуары / История / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Мария-Антуанетта
Мария-Антуанетта

Жизнь французских королей, в частности Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты, достаточно полно и интересно изложена в увлекательнейших романах А. Дюма «Ожерелье королевы», «Графиня де Шарни» и «Шевалье де Мезон-Руж».Но это художественные произведения, и история предстает в них тем самым знаменитым «гвоздем», на который господин А. Дюма-отец вешал свою шляпу.Предлагаемый читателю документальный очерк принадлежит перу Эвелин Левер, французскому специалисту по истории конца XVIII века, и в частности — Революции.Для достоверного изображения реалий французского двора того времени, характеров тех или иных персонажей автор исследовала огромное количество документов — протоколов заседаний Конвента, публикаций из газет, хроник, переписку дипломатическую и личную.Живой образ женщины, вызвавшей неоднозначные суждения у французского народа, аристократов, даже собственного окружения, предстает перед нами под пером Эвелин Левер.

Эвелин Левер

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии