Шипящий голос, похожий на шипение змеи, произносящий слова на жутком, нечеловеческом языке проник казалось ему в мозг… Дарби захотелось лечь и умереть, подставляя горло под когти и зазубренный хвост – но выучка и инстинкты человека, дравшегося полтора десятка лет на семи морях, оказались сильнее ужаса, и он рубанул тварь наотмашь. Ощущение было как если бы он попытался срубить саблей пальму – клинок встретил явно не живую плоть обычного существа. Но тем не менее нечисть вереща отпрыгнула – на ее теле набух вязкой зеленой кровью косой разрез. Волк взмахнул крыльями и вновь ринулся на Дарби, выставив скорпионье жало – но вновь навыки бойца не подвели – и отрубленный извивающийся хвост с истекающим ядом когтем упал на камни пола…
Похоже столь решительное сопротивление демону было в новинку – и он заверещав – с явной обидой в голосе – отскочил к стене.
Однако похоже намерений закусить мясом корсара не оставил – сжавшись, он приготовился к броску наставив острые шипы когтей на недоразвитых крылышках.
Вновь загремели выстрелы, шальная пуля просвистела над плечом Дарби и угодила в живот нечисти.
Та оказалась вбита в камень пещеры – и вовсе туда не провалилась – хотя как он сам видел могла свободно входит и выходить…
– Эгегей, недоделки! – прорывая муть безумного бреда ворвался в уши бешеный рык Олонэ.
…Говорят, брань отгоняет нечистую силу… Поэтому ли, или может быть помогла старая память, вбитая в мозг – когда под аккомпанемент капитанских загибов они лезли на абордаж или брали штурмом стены испанских городов – но люди пришли в себя…
Тизер Дарби стоял с поднятой саблей уставившись на стену, где двигалась его искаженная тень – словно бы он готовился ее разрубить. Ни нечисти, ни даже следов ее присутствия…
Часть факелов погасла, другие горели, валяясь на полу – в руке его удержал лишь мулат Сомбо, все еще машинально тыкая им в воздух – видимо пытаясь поразить невидимую тварь…
Олонэ шел среди них как сторожевой пес среди испуганных овец, кого-то поднимал, кого-то приводил в чувство тумаками, не переставая материться.
Дарби выронил саблю из вдруг ослабевшей руки и долго не мог поднять непослушными пальцами – рука болела и как будто он и впрямь рубил неподатливую плоть непонятного видения – но клинок был чист и не затуплен…
Когда все корсары пришли в себя, они принялись наперебой рассказывать – что с ними произошло.
Почти никто не мог вспомнить подробностей – что именно это было. И ни у кого не совпадало увиденное в странном бреду.
Кто-то отбивался от исполинских кабанов, кто-то – от злобных серых обезьян – почему-то с топорами и дубинками. Старый Даффили, запинаясь, и хватая себя за плечи с грудь, рассказывал что стал жертвой коня-людоеда, отгрызавшего от него куски мяса.
Жаку Картье привиделся ужасный демон, представлявший собой нечто среднее между женщиной и бабочкой, – как не без труда косноязычно изложил бретонский рыбак. На концах его крыльев были каменные ножи; вместо языка тоже был нож.
Он по словам неподдельно испуганного квартирмейстера уже вспорол ему брюхо – но тут голос Олонэ развеял морок.
Некоторые просто почуяли непонятный страх, а кое-кто – и Олонэ в их числе – вообще не ощутили ничего – но им пришлось уворачиваться от мечущихся и машущих оружием спутников.
Как бы то ни было, нападение сил тьмы или временное безумие и панику не пережило тринадцать пиратов. Шестеро зарубили друг друга, приняв товарища за нечистую силу. Двое разбили себе головы о стены, видимо пытаясь спастись от померещившихся им адских тварей. Двое получили пули в упор в голову и грудь – теперь уже и непонятно от кого. Еще трое включая метиса Рикардо умерли на месте – не иначе от страха.
Должно быть уж слишком ужасным оказалось то что им пригрезилось в этом дьявольском подземелье.