Помолчав, Бенлоу продолжил:
— Стефан Файк — жестокий мальчик. Любит причинять боль. С ним шли еще трое. Они отвели вашего красавца слугу в лес. Я плохо слышал, что они говорили, но они знали, кто он и что приехал сюда вместе с вами. Требовали, чтобы он ответил, кто вы такие и какое дело привело вас сюда. Конечно, он не сказал. Не знал, с кем говорит. Долго не отвечал. Слишком долго. На его месте я бы рассказал все, что им нужно, не задумываясь. Но я ведь знаю, что за человек Стефан Файк. Я помню, как он еще мальчишкой калечил животных. Лошадей. Ради забавы.
По словам Бенлоу, начав пытать Мартина Литгоу, чтобы заставить его говорить, Стефан Файк и его люди уже не останавливались до тех пор, пока Мартин не испустил дух. Все зашло чересчур далеко. Чересчур далеко и слишком быстро.
— Стефан пришел в ярость.
— Как близко вы находились от них?
— Прятался в кустах ежевики. Это была пытка — все же я долго не двигался. Вел себя тихо, будто умер. — Он улыбнулся. — Я очень аккуратен, милорд. Могу раскопать могилу и потом снова засыпать так, что никто не заметит.
Если только меня не попросят оставить следы, как было с могилой Большого Джейми Хокса.
Я вспомнил про Джейми Хокса.
— У церкви Святого Бениния? Бенлоу… как мне вас убедить рассказать обо всем сэру Питеру Кэрью? Про Литгоу. И о том, что случилось с костями Джейми Хокса.
Бенлоу хотел рассмеяться, но смех застрял комком в глотке. Подавленный, он схватился за горло.
— Вы больны, — сказал я.
— Так быстро… Совершенно здоров, меньше недели назад я был совершенно здоров. Господи…
— Идемте со мной.
— Этот человек — свинья.
— Вам хочется увидеть Нел Борроу на виселице?
— Нет.
Бенлоу наклонился вперед, через силу глотая воздух. Потом положил руку мне на колено. Я стерпел.
— Никогда не думал, что встречу такого знаменитого человека, милорд. Я попросил бы вас забрать меня в Лондон. Я хотел. Сделка. Рассказал бы вам все, если бы вы взяли меня с собой.
— Вы можете перебраться в Лондон, когда захотите.
— Но не с вами… без
Бенлоу будто забыл, что череп в его руках не имел ничего общего с королем Эдгаром, да и вообще едва ли в его подвале хранилась хотя бы одна косточка кого-нибудь из великих.
— В небесной сфере, — ответил я, — возможно все.
— Вы действительно верите в это? Вы знаете об этом благодаря вашей науке и магии?
— Кое-кто верит, — ответил я, — что жизнь в этом городе уже сама по себе благость. Я сам не понимал, как это возможно, но… сегодня я нашел доказательства тому, что это место благословлено небесами, как ни одна другая земля на свете. Я расскажу… Когда я в прошлый раз приходил к вам, вы сказали, что смерть наступает тут легче.
— Знаете, почему это так? — спросил я. — Тогда слушайте.
И я рассказал ему — зачем, разве не жаль было времени? — рассказал о тайне, которую скрывали монахи и которую хотел нанести на карту Джон Леланд. Я вынул из-под дублета его записную книгу и показал Бенлоу рисунки. Дал разъяснения о зодиаке и зеркальном отражении неба.
— Вот оно что, — улыбнулся мне Бенлоу. — Откуда это у вас, милорд?
— Не могу сказать.
— Где
Его ногти прошлись по моим чулкам, когда я подскочил и больно ударился головой о деревянный полог подвала. Только теперь я заметил язвы на шее Бенлоу. Набухшие волдыри с черными сердечками внутри.
— Кто-то должен был похоронить ее, — сказал Бенлоу. — Жаль, что мне не позволили забрать кости. Я бы привел тело в порядок. У меня она снова была бы красавицей.
В считаные минуты я покинул этот храм смерти и помчался назад в трактир «Джордж», словно все демоны ада гнались за мной.
Глава 50
АУРА
Я нашел Ковдрея в полумраке гостиной, где он заменял огарки новыми свечками.
— Где Монгер?
— Уехал с мастером Робертсом. В Бутли. Я думал, вы знаете.
— Ну, да. Конечно. — Я рухнул на стул, подперев голову руками. — Черт!
Ковдрей отложил свечи в сторону и подошел ко мне.
— Не желаете ли мяса, доктор Джон?
— Нет… нету времени. Если только маленькую пива?..
— Знаете, я должен сказать… — Ковдрей застенчиво обтер руки о свой передник. — Я понятия не имел о том, что вам чего-то недоговаривают… Кэрью и ваш приятель. Не мое дело… То есть, знаете, мое дело следить, чтобы не обрушились стены этой халупы.