Мы с Роганом одновременно устало вздохнули. При других обстоятельствах это было бы забавно, но в тот момент показалось, что это последний вздох перед тем, как нас затянет в водоворот всего нами обнаруженного. Я хотела утешить Рогана, но знала по опыту: иногда ничего не поделать и не найти слов, чтобы унять боль. Так что я просто стояла, молча выражая поддержку, чтобы он знал, что не одинок во всем этом.
— Я проверю обереги вокруг дома, а затем приберусь. Через час выходим, — сказал мне Роган, направляясь к двери.
— Выходим? — спросила я в замешательстве.
— Помнишь, у нас на сегодня назначена встреча с ковеном, который поможет нам разобраться со взаимной связью? — напомнил он мне.
Я едва удержалась от фейспалма.
— Точно, — заявила я, стараясь не выглядеть глупо.
— Заскочим по пути в ту закусочную занести чай? — спросила я. — Конечно, если она нам по пути, — добавила я.
До меня дошло, что я понятия не имею, где она находится относительно тех мест, где находились мы сейчас и куда собирались дальше.
— Да, договорились. Тогда выходим через полчаса, идет?
Роган исчез за дверью прежде, чем я успела выразить согласие. Когда он вышел, меня охватило отчаяние. Но я его не винила; вероятно, мне тоже захотелось бы побыть наедине с собой, если бы я думала, что родители плетут против меня заговор.
Посмотрев на кисет с костями, я обратилась к ним с мольбой о помощи. Я совершенно не понимала, что делать. Видимо, для Ордена решение было очевидным, но в тот единственный раз, когда я с ним столкнулась, меня чуть не убили. Они действовали чересчур быстро и небрежно, чтобы я могла им доверить то, что ценила превыше всего, — свою жизнь.
Я ощущала горячее дыхание какой-то неясной опасности, которая угрожающе дышала в спину. И я беспокоилась, что недостаточно умна, быстра и сильна, чтобы не поддаться ей. У меня было так много вопросов и так мало ответов; это очень расстраивало и обескураживало.
Я взъерошила локоны и поднялась к себе за обувью. Надеюсь, после встречи с ковеном я хотя бы
Колокольчики зазвенели, когда я распахнула дверь в закусочную, держа под мышкой коробку с самодельными пакетиками болеутоляющего чая. Вот только, когда мы парковались, я поняла, что не узнала у той официантки имя и не представляла, будет ли она сегодня работать.
Я осматривала почти пустую закусочную. Молодая черноволосая официантка доливала напитки средних лет паре, сидящей бок о бок в кабинке. За стойкой на табурете сидела женщина с вьющимися темно-каштановыми волосами и небрежно потягивала кофе. Официантки с добрыми голубыми глазами нигде не было видно. Разочарование стеклянным шариком скатилось в низ живота.
Я подошла к стойке и поставила коробочку на чистую поверхность, ожидая, пока черноволосая официантка обслужит пару. Я надеялась, она согласится передать чай, либо скажет мне, когда зайти, чтобы отдать его самой.
Дама с вьющимися темными волосами смотрела на меня, и я тепло ей улыбнулась. Она неуверенно улыбнулась в ответ и снова опустила взгляд на свою чашку с кофе. Тут задняя дверь распахнулась и, к моему облегчению, вышла официантка с седыми волосами и теплыми голубыми глазами.
— Здравствуй, милая, — приветливо сказала она и добавила, встав рядом: — Что для вас?
— Я так рада, что вы сегодня работаете. Я принесла чай, о котором говорила, когда была здесь в прошлый раз, — сказала я, заметив замешательство в ее взгляде.
Она пыталась меня припомнить. Когда ее глаза засияли, я поняла, что она вспомнила наш разговор.
— Извините, вчера отдать не успела. Зато, как и обещала, ничего вредного или противозаконного в нем нет и вас от этого не стошнит, — успокоила я ее.
— О, ничего страшного, милая. По правде говоря, я совсем о нем забыла, так что это приятный сюрприз.
Посмеиваясь, я отдала коробочку.
— Надеюсь, это вам поможет! Моя бабушка клялась, что так оно и будет. И я положила в коробочку визитку на случай, если вам понадобится еще.
— Это так любезно с твоей стороны, милая! Я тебе точно ничего не должна? — спросила она, взяв коробочку.
Я ощущала ее искреннее любопытство и волнение.
— Ничего, рада вам помочь, — сказала я ей, оттолкнувшись от стойки.
Она подарила мне красивую улыбку.
— Что ж, пожалуй, заварю чашечку прямо сейчас. Моя смена только началась — испытание будет что надо! — весело заявила она.
Я помахала ей рукой на прощание, и она вернулась в служебное помещение. Я повернулась, чтобы уйти, и вдруг на меня что-то нашло. Неприятное ощущение, свербящее прямо под кожей.