Читаем Красивые лица полностью

Она, как загипнотизированная, медленно подошла и замерла у самого порога на балкон. Замешательство длилось секунду-две и быстрыми шажками, она вспорхнула туда.

Камера выделила доски, на которые она наступила.

Одна доска.

Перенос веса и в следующий же миг Барби улетела с балкона в буквальном смысле.

Наши растерянные лица.

Сахарок мигом кинулась туда, где только что стояла Барби. Топор не отставал от нее ни на шаг.

- Замрите! – воскликнула Рок-звезда.

Мы медленно подошли к балкону. Сахарок била крупная дрожь, она не могла оторвать взгляда от чего-то внизу.

- Он-н-на т-т-там, - вся дрожа, со слезами на глазах оповестила Сахарок.

- Не двигайтесь, - тихо скомандовала Рок-звезда.

Топор недоуменно смотрел на нас.

- В чем проблема? - спросил он хмуро.

- Вы встали на механизм катапульты, - догадался Весельчак.

Топор крепко обнял рыдающую Сахарок. Она уткнулась ему в плечо и заплакала еще громче.

- Как же нам их спасти? – задался вопросом Весельчак. – Ничего в голову не лезет.

- Может, им просто прыгнуть сюда? – предложила я, чем обратила на себя внимание.

- Это идея, - согласилась Рок-звезда, - но нужно довести ее до ума.

Переговорами да уговорами удалось относительно успокоить Сахарок. Так что они смогли с Топором одновременно спрыгнуть со смертельной доски. Как только они запрыгнули в салон, двери балкона резко и шумно захлопнулись.

- Здесь где-то однозначно есть режиссер, - судорожно вздохнув, выдала Рок-звезда.

Сахарок только пуще разрыдалась.

«Топор, 23»:

- У Сахарной нашей сдали нервы. Ну увидели мы типа труп там внизу. Но ведь он же не настоящий! Я уверен, Барби - цела и невредима. Она больше не участница шоу, велика потеря. На одного меньше – лучше.

- Теперь понятно, зачем они кусты роз прикрыли острыми решетками, больше похожими на копья, - задумчиво вспомнил Меланхолик.

Я только открыла рот спросить, откуда он столько знает, но мне помешал прискакавший, запыхавшийся Медведь. Он перепрыгивал ступеньки, спеша сюда.

- Народ, я там внизу только что увидел новое имя. Мы, видать, пропустили, когда случилась жеребьевка.

Никто не проронил ни слова. Сахарок на мгновение прекратила рыдать и опухшими глазами посмотрела на парня.

- Там написано: «Барби», - сказал Медведь, переводя взгляд с одного ошарашенного лица на другое.


Глава 7. Топор.


«Медведь, 20»:

- Все давно замечают, какая странная Малявка. Этот дом кардинально сдвигает людям крыши. С каждого сезона кто-нибудь попадает в психушку. Я в их числе не окажусь. А вот Малявка – сто пудов.

«Сахарок, 22»:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Вячеслав Александрович Егоров , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Марина Колесова , Оксана Сергеевна Головина

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Альфред Адлер , Леонид Петрович Гроссман , Людмила Ивановна Сараскина , Юлий Исаевич Айхенвальд , Юрий Иванович Селезнёв , Юрий Михайлович Агеев

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное