Больше всего Николь думала о прерванных жизнях этих молодых женщин, о магнетической пустоте, притягивающей ее сознание, как черная дыра; о небытии, о котором невозможно размышлять иначе, чем сквозь слезы и стенания…
Она взяла под руки Эрве и Жан-Луи, сидевших рядом; неподвижные и молчаливые, братья глядели в небо, словно два каменных грифона у подножия древнего дворца. Николь ощущала их присутствие, их тепло, их силу и испытывала в эту минуту бесконечную благодарность.