«Подтолкнешь меня, пап?» – она отошла от меня и забралась на качели.
Я встал и оцепенело пошел за ней, словно загипнотизированный, она уже держалась за веревки и ждала меня. Я встал за ней и в эту секунду волшебным образом всё стало так, будто и дня не прошло. Моя маленькая девочка хотела, чтобы я подтолкнул её. Она любит меня. Она прощает меня. И наконец я был способен глубоко вдохнуть и отпустить огромное количество боли. Она не исчезла полностью, но в этот момент я почувствовал себя чистым… и свободным… и настоящим. Я папа… всё еще… всегда.
Я потянул веревки на себя и затем слегка толкнул её. Думаю, мои руки всё еще думали о ней, как о трехлетней.
«Сильнее, ПАП!!» – потребовала она, «Ну давай!!»
О-оу, теперь она маленькая экстрималка. Раньше она боялась раскачиваться слишком сильно. Она больше не маленькая девочка.
«Ну ладно, ты сама напросилась!» – я прикусил нижнюю губу, и с силой толкнул её.
Её душераздирающий крик пронзил воздух, и птицы в ужасе сорвались с дерева. Я посмотрел в сторону дома и увидел Беллу, она разговаривала с Беном и Анджелой. Она смотрели на нас и улыбались, дав нам время побыть вдвоем, поиграть.
Надеюсь, этот маленький тихий городок готов. Каллены приехали. О, черт, Мейсены. Это наша новая фамилия, теперь я Энтони Мейсен. Интересно, я что, итальянец? Надеюсь, никто не будет звать меня Тони. Я не собираюсь откликаться на это.
Одно я знаю точно.
Ничто больше не будет как прежде. Слава Богу.
Я начертил линию на земле, когда Кэти качнулась от меня, переступил через неё и снова толкнул качели, слыша одобрительные крики в ответ. Я здесь. Я пересек линию, и теперь я папа. И я никогда не вернусь назад. Я здесь… в беде и радости… с этого дня и навсегда.
THE END.