Читаем Красношейка полностью

Они сидели и молча слушали шепот ветра в кронах деревьев и песни птиц солнцу, которое садилось за гору Софиенальпе. Каждый думал об умерших близких ему людях. В лучах света под деревьями мельтешила мошкара. Харри заметил птичку — он готов был поспорить на что угодно, что это мухоловка: он видел ее на картинке в определителе. Ему вспомнилась Эллен.

— Пойдемте, — сказала Беатриса.

Ее комната была маленькой и простенькой, зато светлой и уютной. Над кроватью висело множество фотографий. Беатриса выдвинула ящик из комода и начала рыться в бумагах.

— У меня тут все по порядку лежит, я сейчас найду, — сказала она. Разумеется, подумал Харри.

Тут он увидел фотографию в серебряной рамке.

— Вот это письмо, — сказала Беатриса.

Харри не отвечал. Он смотрел на фотографию и не отвечал, пока не услышал голос Беатрисы прямо за спиной.

— Хелена на этой фотокарточке — медсестра в госпитале. Она была красавица, правда?

— Правда, — откликнулся Харри. — Кажется, я где-то ее видел.

— Еще бы, — ответила Беатриса. — Вот уже две тысячи лет ее рисуют на иконах.

Ночь и вправду выдалась жаркой. Жаркой и душной. Харри ворочался в кровати, сбросил на пол одеяло, скомкал простыню, но все никак не мог уснуть — донимали мысли. В какое-то мгновение он захотел выпить, но вспомнил, что ключ от минибара он отцепил и оставил внизу, у администратора. Он услышал голоса в коридоре, кто-то взялся за ручку двери. Харри повернулся в кровати. Никто не вошел. Теперь голоса были внутри. Харри почувствовал горячее дыхание на своей коже. Услышал треск рвущейся материи. Но, открыв глаза и увидев вспышки света, понял, что это молния.

Гром ударил снова, он гремел, будто далекие взрывы — то в одной части города, то в другой. Харри опять заснул. Он целовал ее, снимал с нее ночную сорочку, чувствовал ее белую кожу — потную, дрожащую от холода и страха. Он обнимал ее, долго, долго, пока она не согрелась и не расцвела в его объятьях, как цветок, который снимали на камеру всю весну, а потом прокрутили пленку за несколько секунд.

Харри продолжал целовать ее, ее шею, ее руки, живот. Не жадно, не похотливо, но осторожно, утешающе нежно, как будто боясь, что в любой момент ему придется уйти. И когда она, поколебавшись, последовала за ним, решив, что там безопаснее, он отправился дальше, пока они не пришли к тому месту, которого не знал он сам. И когда он обернулся, было слишком поздно. Она бросилась в его объятия, проклиная его, и умоляя его, и разрывая его на части своими сильными руками.

Харри проснулся от звука собственного дыхания, перевернулся на другой бок — точно ли он один в постели. Потом все снова погрузилось в водоворот мрака, грома и снов. Харри проснулся посреди ночи — в окно барабанил дождь. Он подошел к окну и посмотрел вниз. По улицам бежала вода, чья-то бездомная шляпа плыла по течению.

Наконец его разбудил телефонный звонок. Было утро. Улицы уже успели высохнуть.

Харри посмотрел на часы на ночном столике. До самолета «Вена — Осло» оставалось два часа.

<p>Эпизод 88</p><p>Улица Тересесгате, 15 мая 2000 года</p>

Желтые стены кабинета доктора Столе Эуне были сплошь увешаны картинами Эукруста и полками с литературой по психологии.

— Присаживайтесь, Харри, — сказал доктор Эуне. — Хотите — в кресло, хотите — на диван.

Стандартная формула для того, чтобы начать разговор, и Харри в ответ слегка улыбался уголком рта, будто говоря: «Забавно, но мы это уже слышали». Когда Харри звонил из аэропорта в Гардермуене, Эуне ответил, что, конечно, с радостью примет его, но коротко, потому что сегодня ему предстоит открывать в Хамаре семинар психологов.

— Тема: «Проблемы диагностики алкоголизма», — сказал Эуне. — Ваше имя названо не будет.

— Поэтому вы так прифрантились? — спросил Харри.

— Одежда может сказать о нас больше, чем все остальное. — Эуне провел рукой по лацкану пиджака. — Твидовая одежда говорит о мужественности и уверенности в себе.

— А галстук-бабочка? — поинтересовался Харри, вытаскивая блокнот и ручку.

— Дерзость ума. Серьезность с налетом самоиронии, если вам так угодно. Больше, чем нужно, чтобы понравиться руководству и подчиненным.

Эуне сложил руки на животе и с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Лучше расскажите мне про раздвоение личности, — сказал Харри. — Про шизофрению.

Эуне недовольно скривился:

— За пять минут?

— Значит, расскажите самое важное.

— Ну, во-первых, вы назвали раздвоение личности шизофренией — это общее укоренившееся заблуждение. Слово «шизофрения» обозначает целый ряд различных душевных расстройств и не имеет ничего общего с раздвоением личности. Конечно, само слово «схизис» по-гречески означает «расщепление», но доктор Эйген Блейлер[49] имел в виду расщепление психических процессов мозга. И если…

Харри показал на часы.

— Понимаю, — сказал Эуне. — Раздвоение личности, о котором вы говорите, иначе называется СРЛ — синдром расщепления личности. То есть в одном человеке сосуществуют две личности, и проявляются они поочередно. Как в истории о докторе Джекиле и мистере Хайде.

— Значит, сосуществуют?

Перейти на страницу:

Все книги серии Харри Холе

Нетопырь
Нетопырь

Харри Холе прилетает в Сидней, чтобы помочь в расследовании зверского убийства норвежской подданной. Австралийская полиция не принимает его всерьез, а между тем дело гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Древние легенды аборигенов оживают, дух смерти распростер над землей черные крылья летучей мыши, и Харри, подобно герою, победившему страшного змея Буббура, предстоит вступить в схватку с коварным врагом, чтобы одолеть зло и отомстить за смерть возлюбленной.Это дело станет для Харри началом его несколько эксцентрической полицейской карьеры, а для его создателя, Ю Несбё, – первым шагом навстречу головокружительной мировой славе.Книга также издавалась под названием «Полет летучей мыши».

Вера Петровна Космолинская , Ольга Митюгина , Ольга МИТЮГИНА , Ю Несбё

Фантастика / Детективы / Триллер / Поэзия / Любовно-фантастические романы

Похожие книги