Президент Рузвельт уже давно видел в гитлеровской Германии угрозу своей стране, хоть большинство его соотечественников не разделяли опасений своего лидера. Теперь же, когда США вступили в войну, Черчилль и Рузвельт договорились, что в первую очередь они разгромят Гитлера и будут в то же время вести сдерживающую войну против Японии. Таким образом, большая часть войска, высадившегося в оккупированной гитлеровцами Франции в 1944 г., принадлежала США. Командовал им также американец – Дуайт Эйзенхауэр.
Теперь Гитлер должен был воевать на два фронта. Несмотря на то, что война была безоговорочно проиграна, его армия твердо сражалась до самого конца. Американские войска, наступавшие с запада, и советские войска, наступавшие с востока, встретились в Германии в апреле 1945 года. Русские дошли с боями до центра Берлина, где в бункере скрывался Гитлер со своими приближенными. Фюрер не очень переживал из-за того, что затеянная им война довела Германию до страшного опустошения. Вина лежала на немецком народе, который подвел его, и потому не заслуживал жить дальше. Чтобы не попасть в плен, Гитлер покончил с собой.
Нацистский режим, с одной стороны, вписывается в общеевропейскую модель того времени, но в чем-то он представляет собой исключение. Практически во всех европейских странах в межвоенное время демократия уступила место фашистским и авторитарным режимам. Все же представительное правление, не говоря уже о демократии, имело к тому моменту довольно слабые корни. К тому же демократии приходилось прокладывать себе дорогу в том числе в тех странах, которые были созданы совсем недавно по условиям Версальского договора. И в то же время нацизм стал наиболее опасным и губительным явлением XX в. С одной стороны, это произошло потому, что в руках нацистов оказалась величайшая европейская держава, народ которой имел все основания испытывать реваншистские настроения, с другой – потому что ее лидером оказался Гитлер – злой гений, не знающий аналогов в мировой истории. Почему такой человек смог прийти к власти, вроде бы вполне понятно. А вот как ему удалось осуществить свое намерение истребить евреев, кажется, находится уже за пределами нашего понимания. И потому Холокост по-прежнему волнует и ужасает нас.
Гитлер не просто не сумел уничтожить русских коммунистов, он еще и привел Красную армию в самое сердце Европы. Русские установили коммунистические режимы в тех странах, которые они освободили от нацистов: в Польше, Чехословакии, Венгрии и балканских странах, за исключением Греции. Германия была разделена на коммунистический восток и капиталистический запад. В 1946 г. Черчилль заявил, что Европу теперь разделяет «железный занавес».
Однако вскоре, в 1951 г., был поднят другой важный «занавес». Франция и Германия, давние враги, достигли ключевого соглашения, договорившись о совместном использовании угля и железа и прекращении гонки в деле выплавки стали. Из этого начинания родился Европейский общий рынок (1958), куда вошли шесть европейских стран; Франция и Германия стали ядром новой организации. Благодаря этим экономическим преобразованиям Германия начала возвращаться в европейское сообщество и налаживать мирные отношения с другими странами. Экономическое сотрудничество этих государств вылилось в создание Европейского союза (1993) – политической организации, которая в перспективе могла бы стать Европейской федерацией.
В конце 1980-х гг., когда в Советском Союзе началась Перестройка и он перестал поддерживать коммунистические режимы Восточной Европы, все они довольно быстро канули в Лету. Бывшие страны социалистического блока обратились с просьбой вступить в Евросоюз и были приняты. Падение коммунистических режимов привело не только к освобождению миллионов людей, освободилась и вся Европа – от страшного учения, согласно которому европейская цивилизация была всего лишь аппаратом угнетения, на смену которому – через беспощадную диктатуру – должно прийти рабочее государство всеобщего равенства.
Вопрос о том, какой властью должен обладать Европейский союз, до сих пор остается предметом споров. Сама идея такого союза направлена против националистической идеологии, из-за которой разразилась война, однако может ли государство успешно развиваться, если у его жителей нет объединяющего чувства? Может ли на смену национальной идее прийти некий общеевропейский дух, который станет опорой новой федерации?