Читаем Кружевница. Романы полностью

Жюльен, опешив, глядел на нее: она не улыбнулась, не подмигнула ему, просто повернулась спиной и вся ушла в мытье посуды. Вилки стукались о банки, пена перетекала через край раковины, а он, Жюльен, значил не больше, чем один из этих пузырьков, с треском лопавшихся в воздухе. Невероятно! Два часа назад они с Жюстиной хотели принадлежать друг другу, разве не так? Да! Принадлежать друг другу! А теперь — такая разительная перемена!

Он встал, он хотел по крайней мере объясниться с ней, заявить о своих правах, нельзя же так грубо порвать с ним, он хотел только сделать ее счастливой, она еще убедится в этом! Убедится!

Он тихонько подошел к ней сзади и поцеловал в затылок — неуклюже, но с чувством. В ответ его сердито оттолкнули.

— Но… Я думал…

— Думал? — воскликнула Жюстина. — А ты не думай!

— Но… Это было только что!

— Что было, того уже нет! Надо было суметь этим воспользоваться, приятель!

<p>Глава сорок седьмая.</p><p><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis>Как Жюлиа увидела у кузена соломинку, но отнюдь не в глазу</emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></p>

Жюльену оставалось только присоединиться в гостиной к людям своего круга. Дамы играли в бридж. У Жюлиа было преимущество. Мягкий свет лампы, сделанной из китайской фарфоровой вазы, подчеркивал белизну ее точеных пальцев. Жюльен сел на диван напротив Жюлиа и снова задумался о романтических и безответных чувствах, которые испытывал к кузине.

Пуна села рядом с ним.

— Что это у тебя тут?

— Где? — рассеянно вздохнул Жюльен.

Пуна показала пальцем. Жюлиа подняла голову и посмотрела тоже.

— Да вот же! — сказала Пуна и прыснула от смеха.

У Жюльена из ширинки торчала соломинка, он стал ее вытягивать, стараясь не привлекать к себе внимания, но теперь все смотрели на него, а соломинка оказалась длинная-предлинная, и как это он ее не почувствовал? По меньшей мере сантиметров пятнадцать. Нет, двадцать! Пуна, естественно, корчилась от смеха! А партия в бридж была прервана!

— Что происходит? — спросила тетя Адель.

— Пойду-ка я спать… Спокойной ночи! — сказала Жюлиа, вдруг вставая.

Глаза девушки сверкали так грозно, что Жюльен отвел умоляющий взгляд.

<p>Глава сорок восьмая.</p><p><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis><emphasis>Что довело до слез мадам Лакруа, и как Жюльен захотел осушить эти слезы</emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></emphasis></p>

Этим вечером Жюльену не спалось. Он лег в постель, долго думал о Жюлиа, долго думал о Жюстине, долго думал о женщинах вообще. Какие же они странные существа! Они обижаются, когда на них смотришь — и когда не смотришь, когда их любишь — и когда не любишь: ну как тут угадать?

А вдруг Жюстина ждет его сейчас у себя в комнате? Как узнаешь? А Жюлиа? Что могла значить для нее эта соломинка? Могло ли это быть поводом для ревности (ведь она наверное ревновала), если известно, что она уже давно потеряла к нему интерес?

Спустя некоторое время Жюльен уже был уверен, что Жюлиа скоро признается ему в верной и неизменной любви и что она только из женского кокетства делала вид, будто интересуется Шарлем.

Женское кокетство! Вот ключ к разгадке! Главное — слушать их и все понимать наоборот. Жюстина, конечно же, ждет его! А если заставить ее ждать слишком долго, она опять обидится. Значит, надо подняться к ней! Немедленно! Если уже не слишком поздно. Ведь на эти раздумья ушел целый час!

И вот он на этаже, где живут слуги, перед дверью Жюстины. (Да, а на что он решился, в конце концов? Хотя нет! Ни на что он не решился. Просто он стоит перед дверью. Уже минуту. Уже пять минут.) Может быть, стоило одеться, не появляться перед ней в пижаме. Ей это безусловно не понравится. В пижаме! Не собирается же он, в самом деле, провести с ней ночь! Он только хотел извиниться за недавний промах! Только извиниться! Возможно, лучше было бы написать ей. Да! Письмо! Женщины любят письма! Он бы все объяснил, Жюстина поняла бы и простила его. Он уже мысленно сочинял это письмо, стоя перед дверью, ибо он не двинулся с места, он еще не решился, он не мог решиться ни на что, именно поэтому ему не везло с женщинами, он это знал, он это знал…

…Кто-то взял его за запястье и осторожно потянул в сторону. Жюльен вздрогнул и обернулся. Чья-то рука закрыла ему рот, заглушив удивленное восклицание.

— Идемте! — прошептала мадам Лакруа, увлекая его в свою комнату.

И он очутился на большой кровати, обе спинки которой затрещали, когда Амели вскочила на мальчика верхом. Она сбросила ночную рубашку. Это была высокая худощавая очень смуглая женщина, ребра слегка обозначались у нее под кожей, но ее длинные тяжелые груди напоминали две полные фляги, и Жюльен был бы не прочь присосаться к их темным блестящим горлышкам.

Это утомленное тело откровенно, почти смиренно свидетельствовало о двадцати годах терпеливой скуки, двадцати годах скитаний по пустыне, где он, Жюльен, оказался, быть может, первым оазисом.

Перейти на страницу:

Похожие книги