…И вдруг, сначала не очень отчетливо, а протом все яснее и яснее УВИДЕЛ, как это произойдет! Вот ОНО – наше, Кошачье-Котовое! Я же говорил!.. Это внезапное озарение БУДУЩЕГО. Как? Что? Откуда?.. В голове не укладывается… Но ЭТО же ЕСТЬ!!!
– А если я не захочу остановиться? – донесся голос Водилы.
"Ты будешь вынужден это сделать", – с сожалением заметил я…
…Я УВИДЕЛ, как за двести метров до съезда с автобана к "зоне отдыха", в темноте, пронзенной фарами десятков машин, когда от невидимого горизонта в глухое черно-лиловое небо стало вздыматься гигантское дрожащее зарево вечернего Мюнхена, с нами поравнялся белый микроавтобусик "Тойота".
Правое стекло его кабины автоматически опустилось, и оттуда высунулась худенькая рука Алика с большим пистолетом, на котором был навинчен длинный глушитель…
Я на слышал, я ВИДЕЛ тот выстрел! Наша машина резко вильнула, Водила выматерился, с трудом выровнял огромный грузовик и стал притормаживать.
– Передний скат, бля, спустил, сука!.. Ну, надо же?!
…Потом видение стало терять четкость, помню только, что мы тремя машинами – Лысый, мы и Алик – съехали на параллельную автобану пустынную и почти неосвещенную "зону отдыха", отгороженную от проезжей части шоссе густым кустарником и высокими деревьями… Что-то явно происходило, но что – разобрать было уже трудно, да, честно признаться, я и побаивался так уж пристально вглядываться в ЭТО БУДУЩЕЕ…
Кажется, потом еще кто-то подъехал… На зеленой машине. И Водила стал, вроде бы, менять переднее колесо…
Или, наоборот, кто-то уехал?.. А может быть, нас было всего только четверо – Водила, Лысый, Алик и я?..
Я почему-то сидел на крыше кабины нашего грузовика…
– Кыся, а Кыся!.. – услышал я голос Водилы. – Ну-ка, очнись, родимый. Ты чего это замер, как памятник Ленину? Гляди, чего я тебе купил на той заправке!..
Я с облегчением вернулся в сиюсекундное НАСТОЯЩЕЕ, в предвечерний, но еще светлый день, в несущуюся нам навстречу дорогу, глубоко вздохнул и даже слегка помотал головой, стряхивая с себя остатки мистического наваждения, которое позволило мне на несколько секунд заглянуть в БУДУЩЕЕ…
Впереди нас по-прежнему катил грузовик Лысого, и в правом большом боковом зеркале я видел бегущую за нами "Тойоту" Алика.
– Кыся… У тебя совесть есть? Я тебе кыскаю, кыскаю, и так, и эдак, а ты – ноль внимания… – обиделся Водила.
Я спохватился, потерся мордой о Водилино ухо и виновато промурчал: "Прости, Водила… Задумался. Извини меня, пожалуйста…"
– То-то же! – обрадовался Водила. – Я говорю, глянь, чего я тебе на дорожку в той лавке припас!..
И Водила выкладывает на мое сиденье коротенькую колбаску величиной с нормальную сардельку в прозрачной упаковке, сквозь которую видно, что это никакая не колбаска, а самый настоящий сырой фарш! Такой же, как тот, который я лопал в столовой на Ганноверской заправке. Только там это называлось "Татарский бифштекс".
Я спрыгнул со спинки кресла вниз на сиденье, обнюхал эту колбаску и… несмотря на то, что она была с обоих концов запакована металлическими скобками, я все-таки почувствовал, что к фаршу там явно примешан и сырой лук, с которым у меня с детства натянутые отношения.
Мне очень не хотелось огорчать Водилу и я промолчал. Но Водила тут же сказал:
– Я посмотрел там в столовке, как ты этот фарш трескаешь, так сразу сообразил – надо моему Кысе эту хреновину на дорожку купить. "Цвибельнвурст" называется. Там лучок, приправки всякие. Я его лично – жутко обожаю! Но ты не стесняйся, если тебе с луком не по вкусу – кайн проблем! Я и ветчинкой отоварился. Так что – выбирай. И молока я тебе пакет купил. Честно скажу – пожиже. Всего полтора процента жирности. А то… По себе знаю, я как тут в Германии нормального молока попью, потом дрищу, как умалишенный! Извини за выражение – сутки с горшка не слезаю… Непривычные наши русские желудки к нормальному молоку – нам, как всегда, подавай разбавленное, бля…
Спустя часа полтора стало быстро темнеть. Встречные машины уже почти все шли с зажженными фарами. Мы тоже включили "ближний свет", как сказал мне Водила.
Теперь, когда за окнами стала опускаться на землю темно-серая мгла, в нашей кабине, достаточно симпатичной и при дневном освещении от мягкой зеленой подсветки приборов, – стало удивительно уютно и благостно.
На какое-то мгновение вдруг показалось, что нет в мире никакого кокаина, пистолетов с глушителями, Барменов, Лысых, и разных профессиональных Аликов…
Будто бы всякие Пилипенки, Васьки, сачки, тюремные фургончики, отвратительные и уродливые, кустарные шапки из несчастных, когда-то свободных Котов, Кошек и Собак, – просто кем-то выдуманы! Будто все это рождено чьей-то злобной фантазией, чьим-то больным воображением, воспаленным ненавистью ко всему нормальному и живому.