«Когда Государь вошел в столовую, где уже собралась вся семья, ведя под руку молодую супругу, все встали, а великие княгини присели в традиционном реверансе, но отводя глаза в сторону <…> Княгиня Юрьевская элегантно ответила реверансом и села на место императрицы Марии Александровны. По любопытству я внимательно наблюдал за ней <…> Она была явно очень взволнована <…> Часто она поворачивалась и слегка пожимала его руку. Ее усилия присоединиться к общему разговору встретили лишь вежливое молчание <…> Когда мы возвращались домой, моя мать сказала отцу: «Мне неважно, что ты думаешь или делаешь, я никогда не признаю эту наглую авантюристку».
После бракосочетания молодожены уехали в Крым. Их медовый месяц длился с августа по ноябрь. По возвращении в столицу Екатерина Михайловна поселилась в императорских апартаментах, а на ее банковский счет Александр II положил более 3 000 000 рублей золотом. Казалось, император был совершенно счастлив…
Озабоченность законных наследников
Говорят, что он даже подумывал о том, чтобы короновать свою супругу, однако титул царицы, казавшийся столь близким и возможным, так и не стал для Екатерины реальностью.
Когда Екатерина Долгорукая стала светлейшей княгиней Юрьевской, паника родственников Александра II еще более усилилась, ведь аналогичные титулы появились и у ее детей.
Великий князь Александр Михайлович, племянник Александра II и внук Николая I, потом так описал происходившее в своей «Книге воспоминаний». Якобы его отец, великий князь Михаил Николаевич, собрал детей и сказал им:
— Он пожаловал ей титул княгини Юрьевской до окончания траура по вашей покойной тетушке императрице Марии Александровне. Княгиня Юрьевская будет коронована императрицей. Теперь же вам следует целовать ей руку и оказывать ей то уважение, которое этикет предписывает в отношении супруги царствующего императора. От второго брака государя есть дети: мальчик и две девочки. Будьте добры к ним.
— Вы, однако, слишком далеко заходите, — сказала его жена Ольга Федоровна, с трудом сдерживая гнев.
Великий князь Александр Михайлович пишет:
«Мы, пятеро, переглядывались. Тут я вспомнил, что во время нашего последнего пребывания в Петербурге нам не позволили подходить к ряду апартаментов в Зимнем дворце, в которых, мы знали, жила одна молодая красивая дама с маленькими детьми.
— Сколько лет нашим кузенам? — прервал вдруг молчание мой брат Сергей, который даже в возрасте одиннадцати лет любил точность во всем.
Отцу этот вопрос, по-видимому, не понравился.
— Мальчику семь, девочкам шесть и четыре года, — сухо сказал он.
— Как же это возможно?.. — начал было Сергей, но отец поднял руку:
— Довольно, мальчики!..
Остаток дня мы провели в спорах о таинственных событиях Зимнего дворца. Мы решили, что вероятно, отец ошибся, и что, по-видимому, государь император женат на княгине Юрьевской значительно дольше, чем десять месяцев. Но тогда неизбежно выходило, что у него были две жены одновременно. Причину отчаяния моей матери я понял значительно позже. Она боялась, что вся эта история дурно повлияет на нашу нравственность: ведь ужасное слово «любовница» было до тех пор совершенно исключено из нашего обихода».
Но нравственность нравственностью, а чем же это все так напугало представителей клана Романовых? Что касается самой Екатерины Михайловны, то новый титул должен был напомнить всем об одном из предков Романовых, боярине начала XVI века Юрии Захарьине, а также о знаменитом Рюриковиче Юрии Долгоруком. Однако гораздо более важным этот указ оказался для детей Екатерины и Александра. Во-первых, император не хотел оставлять их на прежней фамилии, опасаясь, что после его кончины род Долгоруких от них отречется и они превратятся в бесфамильных бастардов. Во-вторых, в царском указе были названы Георгий Александрович и Ольга Александровна — здесь все дело было в отчестве, в официальном признании того, что император является их отцом. С точки зрения родни Александра II, это уже становилось опасным.
Понятно, что двор не принял Екатерину Михайловну. Великий князь Александр Михайлович описал это потом так: