Я принимал пациентов, выслушивал их жалобы, делал назначения, сидел на долгих и нудных планерках, писал отчеты. Заведующий клиникой профессор Левенбург, и без того относившийся ко мне очень уважительно и даже дружелюбно, еще сильнее проникся к моим способностям после официальной бумаги, пришедшей из местного Управления ФСБ. Яков Михайлович с гордостью зачитал ее на очередной планерке и призвал коллег действовать так же смело и профессионально, как «наш уважаемый доктор Сомов». Все аплодировали и смотрели на меня как на знаменитость. После такого не грех было и зазнаться. Но я не спешил воспользоваться случаем. Работа – она везде работа: и в ординаторской, и на летном поле.
Вечерами, придя с работы, я неспешно готовил незатейливый ужин, включал телевизор, все равно на какой программе, и с чувством полной отрешенности садился смотреть военные сводки из Сирии, бесконечные истеричные ток-шоу, недалекие юмористические программы – всю эту безумную мешанину сегодняшней жизни. И когда незаполненная за день чаша нервных переживаний наливалась под горло, я выключал телевизор и шел спать. Все вот так – серо и буднично.
В один из таких хмурых осенних вечеров мне позвонили. Звонки в неурочное время давно стали для меня редкостью. Близких родственников у меня не было, старых друзей оставалось мало – кто уехал и затерялся, кто безнадежно увяз в повседневных проблемах и просто не выходил на связь. Я постепенно удалялся от прелестей такого явления, как личная жизнь. Тем неожиданнее прозвучал этот сигнал извне.
Было около девяти вечера. За окном сгущались сентябрьские сумерки. Телевизор заливался очередной рекламой. Я дремал в кресле.
Звонок ворвался в мою размеренную жизнь скоростным локомотивом, сметающим на пути аккуратно выстроенный порядок мыслей и телодвижений.
– Да?
– Сергей Иванович? Говорит помощник полковника Левашова. – Пауза. Вспомнил? – Андрей Леонидович просит вас завтра приехать в Управление. К десяти часам.
– Но у меня в это время прием.
– Ничего страшного. Ваш руководитель в курсе. Вас подменят.
– А что случилось?..
Мой нелепый вопрос повис в воздухе – в трубке уже раздавались гудки. Вот так, возражения не принимаются. Просьба
Смущенный и озадаченный таким вниманием, я долго ворочался и не мог уснуть. В конце концов, перебрав все возможные причины их интереса ко мне и не найдя ни одной подходящей, я забылся протяжным сном, положившись на волю высших сил.
Неулыбчивый молодой человек в темном костюме посмотрел в мой паспорт, сверил с записью в журнале и указал в направлении длинного коридора:
– Комната сто пять.
В подобном учреждении я был впервые. Строгость и чистота отделки, пропитанные духом недосягаемой таинственности, делали помещения не просто казенными, а по-настоящему властными, всесильными. Казалось, нет такой силы, которая смогла бы растопить ту холодную и неприятную атмосферу, которая сгустилась здесь за долгие годы. Возможно, зная о специфике здешней работы по большей части из книг и фильмов, я невольно настраивал себя на подобное восприятие, выдавал, что называется, желаемое за действительное.
Кроме молодого человека на входе я не встретил больше ни одного здешнего сотрудника. Нет, это не признак засекреченности – просто мой путь по коридору занял всего полминуты. Я взглянул на часы (очень удачно – ровно десять), постучался в высокую темную дверь и взялся за ручку:
– Разрешите?
В кабинете за большим полированным столом сидели двое: сам Левашов и один из его помощников. Я узнал его: он был в тот день на КДП, а вчера звонил мне от имени своего руководства. Заметно моложе своего шефа, он был примерной его копией, особенно по манере двигаться и мало, но по существу говорить. Как и тогда, оба были в цивильном. При этом костюм помощника заметно отличался от костюма начальника – был явно дешевле и скромнее.
– Здравствуйте, Сергей Иванович. Проходите, присаживайтесь.
Я поздоровался, отодвинул стул и присел рядом с помощником. Мы обменялись с ним дежурными, но вполне приветливыми взглядами.
Полковник Левашов выдержал паузу, давая мне возможность освоиться в новой обстановке, потом встал со своего места и прошел к большому окну, наполовину прикрытому массивной фиолетовой шторой.
– Извините, что побеспокоили вас снова, – начал он, – но мне показалось по прошлой нашей встрече, что вы человек ответственный, готовый к нестандартным ситуациям. И, самое главное, вы – профессионал. А это в наши дни, согласитесь, редкость. Вы ведь любите свою работу?
Он неожиданно повернулся в мою сторону и пришпилил меня к стулу прямым и острым, как штык, взглядом.
– Люблю. Я почти пятнадцать лет в профессии, сразу после института. В клинике вроде на хорошем счету. Отзывы и характеристики можно запросить в отделе кадров или у профессора Левенбурга.
Получилось, как будто отрапортовал.
– Конечно, – ослабил напор Левашов. На его губах мелькнуло подобие улыбки.
«Какой же я кретин! Пытаюсь учить полковника. Да они уже давно все обо мне знают. И наверняка – не только из личного дела».