Читаем Лики земного родства (сборник) полностью

К вечеру же, когда подошло время гнать лошадей в ночное, расстроенный отец строго посмотрел на сына:

– Шо-то мой конюх занемог, рвёть ровно травой какой, встать не могёть… Думал, шо напивси синеносый, а от него одним тольки одеколоном несёть. – Парнишка с Лайкой переглянулись украдкой, чтобы батяня не заподозрил их участия в этом «заболевании». И он со вздохом заключил: – Так шо давай, сынок, собирайсь заместо его наших гривастых пасти… Собачонка у тя смекалиста, пособит.

Вовка весело взлетел в седло с уже прилаженным к нему «сидорком» из краюхи хлеба и бутылки молока, а она звонким колокольчиком обежала небольшой лошадиный табун. Пересчитав его гривы, дружно и под лёгкое ржание отправились за уходящую к звёздному горизонту околицу села. Ночь здесь выдалась очень тёплой. Обдуваемая тихим лунным ветерком, она придавала особую сочность здешнему разнотравью и небывалый аппетит потребляющему его поголовью. Досыта набившее свои объемные желудки, оно к утру уже начало с нарастающим беспокойством испытывать жажду. И Вовка решил утолить её, не дожидаясь возвращения в конюшню.

С помощью голосистой Лайки сперва пропустил к большому котловану, который расположен на подступах к селу, всех других лошадей. Сам же подъехал на низкорослой серой особи монгольской породы. Почти по-чапаевски, не покидая седла. «Так смогу лучше видеть весь табун», – подумал он и обвёл круговым взглядом жадно прильнувших к воде лошадок. Отпустил поводья своей кобылицы, чтобы дать ей возможность тоже вдосталь напиться. Но едва она ступила на кромку котлована, как тут же левая передняя нога провалилась в глиняный слой. В секунды её резкого падения вперед не ожидавший этого Вовка не успел даже подать голос и, вылетевши из седла, оказался уже в роли утопающего.

– Тьяв-тьяв-тьяв! – тревожно завопила едва не потерявшая здесь когда-то своё рождение Лайка. – Там ведь… тяв-тяв… глыбоко, а он ещё плохо плавает, испужался!

Посмотрела на вылезшую из трясины кобылицу, подпрыгнула к седлу и, ухвативши конец небольшого пастушеского аркана, кинулась с ним вплавь к парнишке. Тот уже начинал захлёбываться мутной водой вперемежку с быстро затухающими криками о помощи. Лайка появилась перед его глазами в момент, когда он в очередной раз хлебнул порцию увлажнённого воздуха. Увидел в её зубах веревку и, уже теряя надежду на спасение, вцепился за неё обеими руками и изо всех оставшихся сил стал подтягиваться к лошади… Несколько минут глубоких и хриплых откашливаний, отжима одежды на землянистом берегу. И мальчишка со слёзными словами «моя сестра-спасительница» обнял её по-братски и поцеловал в самый кончик прохладного чёрного носика…

…Теперь вот, оставив позади безразлично удалившийся от него опущенный хвост любимицы, удручённый такой встречей Вовка вернулся в дом и вполголоса сказал:

– Вы представляете, она не узнаёт… Как будто всю нашу неразлучную дружбу себе под хвост спрятала!

Отец сочувственно посмотрел на побледневшего от расстройства сына и предложил кликнуть здешнего ветврача-универсала. его мнение оказалось для их ушей неожиданным:

– Я за вашей собачонкой-то иногда наблюдаю. Она ж по устройству своему на человека похожа, только помельче будет… И, могло быть, ёная от разлуки с парнишкой-то, ровно с братом, ненароком даже умом тронулась…

– И это всё, конец? – прервал его пошмыгивающий веснушчатым носом Вовка.

– А ты попробуй ещё разок… ну, расшевелить ёную какими-то только вам знакомыми словами, вещами, забавами.

«Какими же, каки-и-ими?» – подумал парнишка и метнулся к своей кровати. Достал из-под неё рукотворный лоток на колёсиках, в котором Лайка всегда ночевала подле своего хозяина, и уже на выходе выкрикнул:

– Подождите, я сейчас попробую!

Нашёл её на соседней улочке и в таком же нищенском состоянии. Присел перед ней на корточки и хотел было погладить её головушку, но она лишь огрызнулась – мол, отстань от меня, пацан, – и пошла дальше. Вовка взял с лотка свёрток, сделал прыжок ей вдогонку и, споткнувшись о берёзовый пенек, с «ойком» растянулся руками вперед.

– Лайка, сестра-спасительница моя! – с болью от ушиба выстонал он, чуть не цепляясь за её повисший хвостик. Она остановилась и, превозмогая головной шум, словно пронзилась током: «То ж слова неутопшего Вовки… Он возвернулся, чё ли?» Оглянулась на лежащего парнишку и, протяжно взвизгнув, подошла к его руке. Увидела там свою любимую косточку из кожи, да ещё и с пьянящим запахом мяты, и негромко словно сказала:

– Тьяв… да-да, это он.

Забыв о своей чумазости, чуть не лизнула Вовкин нос. Но вовремя постыдилась и только, впервые за многие месяцы весело заиграв хвостиком, заглянула ему в глаза. А он как будто перебинтовал свой ушиб этой вернувшейся радостью, заботливо усадил Лайку в её любимый лоток и почти конской рысью помчал к родному у перелеска дому. Туда, где и начиналась её собачья жизнь, плавно перешедшая в такую для неё едва не оборвавшуюся сердечную дружбу с обитальцами этого крова.

Ледовый дебют

Перейти на страницу:

Все книги серии Современники и классики

Похожие книги