– Хос-спади, – произнесла мама, растерянно глядя то на дочь, то на Анжелику. – Ладно, заходите. Правда, посадить мне вас некуда, уж извиняйте.
Лину отправили в комнату, а Анжелика с мамой пошли разговаривать на кухню. Говорили они долго. Лина не могла разобрать слова, но слышала, как мама то ругалась, то плакала, и от этого ей было не по себе. Вдруг дверь открылась, и в комнату влетела мама и бросилась обнимать дочь.
– Линочка, господи, доченька моя, прости меня, ради бога, – причитала она сквозь слезы.
Лина тоже заплакала. Анжелика стояла в дверях и наблюдала за ними, молча улыбаясь.
С тех пор жизнь Лины кардинально изменилась. Точнее, по большому счету, все осталось тем же: еда была такой же невкусной, лифт таким же нерабочим, одноклассники такими же маргинальными, но теперь у Лины появилась психологическая поддержка и самая настоящая
Наступил август, и пятнадцатилетняя красивая и высокая Лина в чистой выглаженной одежде, с тубусами и огромными папками шла с экзамена по солнечным улицам города В** вместе с счастливой и гордой за свою воспитанницу Анжеликой. Лина улыбалась и взволнованно рассказывала маме по телефону, как комиссия отметила ее «необычное видение».