Зарождение
Представление о художественной литературе как о системе и вытекающая из такого представления потребность в системном подходе к ее изучению имеют свою традицию, восходящую, в частности, к учению И.В. фон Гете о метаморфозе растений. Ближайшим образом представление о литературе как системе восходит к работам P.O. Якобсона 1920-х годов, его мыслям о системе поэтического языка и в особенности к плодотворным идеям Ю.Н. Тынянова. Стремясь понять, из каких элементов состоит художественное произведение, он вводит понятие «система» для обозначения семантической организации текста. В книге «Стихотворная семантика» (1923), переименованной по настоянию издателя в «Проблему стихотворного языка», разработаны положения о воздействии словесной конструкции на глубинный смысл произведения. Эти мысли оказали заметное влияние на филологическую науку
В тезисах «Проблемы изучения литературы и языка» Ю.Н. Тынянов пунктом первым выдвигает требование «четкости теоретической платформы» и развития «науки системной»[20]
. В этом же направлении рассматривается книга Ю.Н. Тынянова «Проблемы стихотворного языка» Б.В. Томашевским. В 1944 году на вечере, посвященном памяти Ю.Н. Тынянова, он говорил, что поставленные в книге задачи есть задачи сегодняшнего литературоведения: «Это книга, которую надо изучать, которую надо усвоить, которую надо продолжить»[21].Продолжение и развитие мыслей о системной связи в литературе, «конструкции» и глубинного смысла встречается затем у многих отечественных и зарубежных авторов. Термины «система»
и «конструкция» постепенно становятся привычными. Так, в основе концепции И.Г. Неупокоевой, положенной в основу «Истории всемирной литературы», присутствует мысль о том, что только при системном подходе «возможно создание теоретического представления о литературной эпохе не просто как о хронологическом отрезке времени с определенными доминантными и второстепенными чертами… но как о динамическом целом…»[22]. О «системах, складывающихся на больших этапах всемирной истории», писал Н.И. Конрад[23].