Читаем Литературная Газета 6394 ( № 47 2012) полностью

Г. Не трогайте его! Это мне! С вашим братом на трезвую голову просто невозможно[?]

Ефим СМОЛИН

Осенний романс

Осенний романс

Лист опускался на голову медленно.

Падала шаль с ослепительных плеч.

Месяц назад я была просто

ветреной,

Месяц спустя я - торнадо и смерч.

В зеркало гляну ли, гляну ли

в лужу я -

Вспомню о страсти

поглубже Бермуд:

Как вы меня двое суток утюжили,

Гладили как меня пару минут.

Ваши слова и скупые, и редкие,

Вашего сердца с моим перестук.

Руки нахальные, грубые, крепкие -

Как жить без ваших

нестриженых рук?

Выйду на лестницу,

выйду без повода.

Выйду с надеждой на встречу

в душе.

Может, стоите

за мусоропров[?]дом?

Может, сидите

в роскошном "порше"?

Лист приземлился на голову

ласково.

Надвое треснул лист шифера враз.

Как хорошо, что на стройке я

с каскою.

Кстати, о чём я вам пела романс?

Юрий ЧЕРЕЗОВ

Про наших мам

Про наших мам

Детская комната

У одной нашей мамы был сынок. Умненький-преумненький, но дурачок. Как это так? А вот так - запросто. Ум у него был, но он им не пользовался. Иначе говоря - головой не думал. Головой он ел. Потому что в голове у него располагалась дырка под названием "рот". А ещё в голове у него располагались глаза и уши. Он ими соответственно смотрел и слушал. И ещё, конечно же, в голове у него имелся нос с двумя ноздрями. Он через эти ноздри дышал. И вот как-то идёт умный дурачок туда, куда его ноги ведут, и глядит на то, на что глаза его глядят. И видит - сидит на ветке птичка-невеличка.

- А ты кто? - спрашивает у неё дурачок.

- Чирик-чирик, - отвечает ему птичка-невеличка.

- Чирик-чирик? - повторил в недоумении дурачок.

- Чирик-чирик, - подтвердила птичка-невеличка.

"Что же это такое за "чирик-чирик?" - встал в тупик дурачок, а потом пошёл ногами дальше и увидел глазами котёнка.

- А ты кто? - спрашивает дурачок у котёнка.

- Мяу-мяу, - отвечает ему котёнок.

- Мяу-мяу? - снова в недоумении повторяет дурачок.

- Мяу-мяу, - подтверждает котёнок.

Дурачок хотел было опять встать в тупик от этого "мяу-мяу", но тут его с балкона позвала мама:

- Дурач-о-о-о-о-ок, иди скорее есть!

- А я что - уже есть хочу? - откликнулся дурачок.

- Да, дурачок, ты уже хочешь есть.

Прибежал дурачок домой - поел, а заодно и попил.

- А теперь что надо сказать? - спрашивает у него мама.

- Чирик-чирик, - отвечает ей дурачок.

- Не "чирик-чирик", а - "спасибо", - поучает дурачка мама.

- Мяу-мяу, - отвечает ей на это дурачок.

- Ну и дурачок же ты у меня, - ласково говорит мама - Ну иди, поспи, дурачок.

- А я что - уже спать хочу? - спрашивает дурачок.

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературная Газета

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное