— С активностью в космосе — возможно, нет, — уступил Эрш. — Но совпадение активности маяка и масштабного сбора чугенцев наводит на кое-какие мысли, не правда ли? Особенно если учесть, что все это произошло почти сразу после нашей битвы с реморским флотом.
— Я не знаю, чем это объяснить, — сдался Андерс.
— Вот поэтому нам и необходимо понять психологию реморов. Надеюсь, вы не станете препятствовать продолжению операции с Элликотом?
В вопросе Эрша явно проскальзывала угроза. Препятствие в получении данных разведки для эриданцев равнялось чуть ли не преступлению. И все же сомнительные разведданные могли оказаться еще хуже, чем их отсутствие.
— Мне бы хотелось получить более четкое представление о том, с чем мы имеем дело.
— Как и всем нам, Сиборг. Поэтому Разведке и нужен Элликот. Пока мы с вами будем спорить, мы ничего от него не добьемся, а мне кажется, командующий Стоун выразил желание побыстрее закончить операцию, разве не так?
— Все верно. — Стоун послал Андерса именно затем, чтобы ускорить завершение операции. — Хорошо, я согласен.
— Отлично, — подвел итог Эрш. — Я отдам приказ начинать допросы. Знаете, очень плохо, что мы не осознали восприимчивость Элликота к чужим культурам сразу после Дома Кассуэлов. За эти годы мы могли бы продвинуться гораздо дальше.
«Только куда, — подумал Андерс, — это нас заведет?»
31
Офицер, который открыл дверь камеры Джулианы, был выше и крупнее остальных. Она догадалась, что он уроженец Эридана, еще до того, как прочла об этом у него на нашивке.
— Андерс Сиборг, мэм. Я могу отвести вас к профессору Элликоту.
Разумеется, может, ведь они оба в его власти.
— И зачем?
— По-моему, вам двоим нужно поговорить.
Наверняка надеется на то, что они о чем-то проговорятся. Известный трюк.
— Я не собираюсь играть роль подсадной утки.
— За вами никто не будет наблюдать. Кроме меня.
— А вы доложите прямо Стоуну.
— Нет, мэм. Даю вам слово чести, что все, сказанное вами или профессором Элликотом, не пойдет дальше меня без вашего согласия.
Эриданцы славились щепетильностью в вопросах чести не меньше, чем боевыми талантами. Офицер говорил довольно искренне. Решится ли она ему поверить?
— Зачем это вам?
Сиборг заколебался. Видимо, он сам не знал точного ответа.
— Скажем так — пока я хочу лишь разобраться в ситуации. Я не биолог, но даже мне ясно, что кассуэльские, чугенские и гренволдские инопланетяне внешне не больше отличаются друг от друга физически, чем граждане Объединения — от солдат Лиги. Но, хотя деревья выглядят одинаково, не все они растут в одном лесу. Зная, что флот готовится сделать с Чугеном IV то же самое, что сделал с Домом Кассуэлов, я чувствую в себе некоторый разлад.
— О Господи! Вы не посмеете!
— Лига посмеет, если у нее не будет веских причин передумать. Я надеюсь, что вы сумеете уговорить профессора Элликота, чтобы он предоставил нам эти причины.
Если она в состоянии остановить геноцид, то сделает для этого все, но…
— Почему вы думаете, будто Курт знает что-то такое, что способно помешать плану ваших хозяев?
— Я не уверен в этом, мэм. Но когда вы разговаривали с ним на площади, он упомянул о каких-то секретах. Что это за секреты, мэм? Не могут ли они спасти чугенцев? Возможно, я хватаюсь за соломинку, но не могу сидеть сложа руки. У меня такое чувство, что мы совершаем серьезную ошибку. Если это так и если есть способ ее предотвратить, я хотел бы его знать.
Против такого Джулиана не могла устоять. К тому же ей хотелось еще раз увидеться с Куртом.
— А вдруг ему действительно известно что-то важное? — спросила она.
— Тогда, во имя святого Михаила, мы должны найти способ этим воспользоваться.
— И вы пойдете против своих?
— Честный человек не может сознательно выполнять преступные приказы.
— Вы не ответили, пойдете ли против своих.
— Пока я не знаю, имеем ли мы дело с преступными приказами.
Это был честный ответ — совсем не такой, какой дал бы ей, например, Эрш. Сиборг не уверял ее в том, что если она убедит Курта поделиться своими секретами, хос’киммы будут спасены. Если Сиборг ее обманывает, она ничего не теряет — но если Сиборг заслуживает доверия, а она ему не поверит, хос’киммы теряют многое.
Камера Курта располагалась совсем рядом. Офицер открыл папиллярный замок и, пропустив Джулиану вперед, запер за ними. Так же как Джулиане, тюремной камерой Курту служил кабинет: там лишь заделали единственное окно и поставили на дверь более надежный замок. Вполне достаточно для кратковременного содержания преступников вроде Курта и Джулианы.
Обхватив себя руками, Курт сидел в углу и напевал детскую песенку х’киммов об опасностях, подстерегающих тех, кто отбивается от стаи. Как и на площади в Рассехе, он отозвался, только когда Джулиана перешла на диалект х’киммов.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Джулиана.
— Как любой, кого держат в клетке. Зачем я здесь?
Джулиана рассказала ему о плане Лиги использовать Курта, чтобы понять реморов. Рассмеявшись лающим смехом хос’киммов, он заметил:
— Зря тратят время! Я для них бесполезен.