Читаем Любишь меня? Люби мою собаку! (СИ) полностью

— Ты неровно подстригся. Давай поправлю?

Регул пожал плечами. Сириус счел это согласием, принес ножницы и расческу, закутал братца в простыню и принялся обрабатывать грубо остриженные волосы. Подровнял, где надо, виновато хихикнул, нащупав шишку, оставленную скалкой Оксаны. Регулус лишь фыркнул на это:

— Тяжелая ручка у твоей невесты.

Сириус замер и неуверенно возразил:

— Ну почему сразу невеста? Э-э-э… ты уже знаешь?

— Угу, Кикимер рассказал. Жаль, мама не дождалась.

Братья одновременно горько вздохнули, у каждого из них были свои воспоминания о матушке и каждый понимал сейчас, что она их всё-таки любила.

С кухни их позвала Оксана, и братья Блэк поспешили на зов. Выйдя в коридор, Регулус вдруг вспомнил о розах у крыльца. Ну, порыв души — это всегда порыв души, особенно когда он романтичный. Шепнул Сириусу:

— Я сейчас, подожди!

И вышел за дверь. Сириус, движимый любопытством и непонятным чувством тревоги, шагнул следом, из кухни к нему присоединилась Оксана. Кикимер на автопилоте держался рядом.

Шагнул Регулус с крыльца и вдруг ка-а-ак уменьшился, взмахнул руками и будто бы упал. Сириус и Кикимер вытянули шеи, высматривая — куда это Реги подевался. Смотрят, смотрят-смотрят, найти не могут.

— Ой, горюшко! — закручинился Кикимер.

— Тяф-тяф, — вдруг ответил ему кто-то откуда-то снизу. Сириус полностью свесился с крыльца, опустил глаза и упавшим голосом проговорил «песец», за что немедленно огреб от Оксаны.

— Ай! — вскрикнул шутник, потер затылок и обиженно пробурчал. — Но я же правду сказал! Там песец стоит.

Снова посмотрели вниз все вместе, а снизу вверх на них озадаченно смотрел кругленький пушистый шар на тонких ножках, типичный представитель вида Alopex lagopus, обыкновенный песец, или полярная лисица…

Матушка их действительно любила, до сих пор дожидаясь от них внучат.

***

Долгопупсы изображали пупсов. То есть гулили. Оба, одновременно, создавая неровный гул. При взгляде в комнату возникало странное ощущение — двое малышей, на вид приближающихся к тридцати неизвестно с какой стороны, бутылочки, подгузники, развивающие игры… Августа была счастлива, играя с «малышами», особенно с сыном, уже начавшим бегать на четвереньках и тыкать пальцем во все, особенно опасное и хрупкое. Алиса, что-то сосредоточенно жующая, сказала свое первое в новой жизни слово. И это слово было — «гашок!» Сразу же домовик подхватил «ребенка» и унес в сторону уборной. «Какое счастье, что есть домовики!» — с чувством подумала Августа и пошла учить сына пользоваться ложкой. Дети стремительно прогрессировали, проходя за месяц то, на что настоящим малышам требовался год. Казалось бы, совсем недавно Фрэнк изображал горизонтальный памятник самому себе, а потом начал ползать и затем встал на четвереньки. В этой позе он передвигался стремительно — как скаковой жеребец. Августа занималась детьми с радостью, потому что уже простилась с надеждой увидеть их адекватными. А дети… ну еще раз воспитаем, дело-то нехитрое, правда?

Вот опять умытая и переодетая, так как до уборной все-таки не успели, Алиса что-то не поделила с Фрэнком и дети друг на друга разобиделись. Фрэнк получил от Алисы «гашок!», раздулся от возмущения и произнес: «Мымья!» Августа не знала, радоваться за первое слово или ругать за это самое слово.

Настало время еды. Все домовики мобилизовались. Предстояло накормить два рта так, чтобы не угваздать всю кухню. Но надежды были тщетны, бывший мракоборец набрал полный рот творога и сказал «фрр-р-р-р»… Будто снегом украсил домовиков, Августу и всю кухню свежим снеготворогом.

Алисе забава понравилась, и трапеза началась. Великовозрастные малыши развлекались изо всех сил, пользуясь тем, что Августа не может представить себя шлепающей таких дылд. Наконец детки насытились и в колясочке отправились на прогулку. Прохожие смотрели на сие действо с разными чувствами — от жалости до брезгливости, минуя охренение.

Так проходили дни, недели и даже месяцы. Дети начали разговаривать, самостоятельно ходить, в том числе и в туалет, и тут возник вопрос… А школьные знания кто им даст? Сначала подумали о Минерве, но, по-видимому, она не могла отрешиться от того, что «дети» уже взрослые и поэтому каждый урок заканчивался дружным ревом. Северус отказался сам, Флитвик тоже, что выдавало здоровый инстинкт самосохранения… Слава Мерлину, согласилась Гризельда Марчбенкс, проверенная временем опытная экзаменаторша и старинная подруга Августы. Ежедневно эта статная леди в возрасте «столько не живут» являлась перед детьми и, практически не прикладывая усилий по удержанию порядка, начинала занятия. Всего через неделю дети смогли наколдовать «Петрификус Тоталус» и сбежать.

========== Часть двадцать шестая. Что-то начинается в большом мире… ==========

Кикимер спустился и осторожно привел на крыльцо преображенного Регулуса, потому что бедный песец не мог шагу ступить, чего-то испугавшись, он лег на пузичко и жалобно заскулил.

Перейти на страницу:

Похожие книги