Читаем Любовь под вязами полностью

Слухай, Эбби. Когда я сюда заявился полсотни с гаком лет назад, мне было всего двадцать, и таких сильных да выносливых ты, почитай, и не видала: в десять раз сильней Ибе-на и в пятьдесят – выносливей. А земля тут была – сплошь камни! Когда я купил ее, все надсмехались. Потому как не знали то, что знал я. Уж коли ты пшеницу заставишь расти на камнях, стало быть, Бог в тебе жив. А у их кишка тонка. Они полагали, будто Бог – Он легкий. Смеялись. Ну, так больше не смеются. Иные померли тут. Иные подались на Запад и померли там. И все в земле, потому как за легким Богом шли. А Бог – он не легкий. И заделался я жестким. Обо мне то и знай сказывали, что я, дескать, жесткий, ровно бы жестким быть – грех, так что в конце концов я им возьми да скажи: нну, тогда я, разрази меня гром, и впрямь жестким буду – и поглядим, как это вам по вкусу придется! (Внезапно.) Но единожды и я слабости поддался. На третий год, как тут поселился. Не выдержал, ослабел, в отчаянье впал – до того много было камней. А тут подобралась компания – на Запад идти. Ну, и я с ними. Идем, идем. И пришли на широкие луга, на равнины, а земля черная, богатая – золото, да и только. И ни камушка. Все оченно даже легко. Знай паши да сей, а там кури себе трубку да гляди, как зеленя всходят. Я бы мог богачом заделаться, да чтой-то у меня внутрях борется со мной да борется, – а глас Господен и рек: «Это Мне всего ничего. Ты домой возвертайся!» Испужался я да дернул назад, а надел да урожай так там и оставил – владей, кто хочет! Ага. Так-таки и бросил то, что мне по праву принадлежало! Бог – Он трудный, жесткий, а не легкий! Бог – Он в камнях! На сем камне Я создам Церковь Мою – из камней, и буду в них! Вот что Он Петру сказал! (Тяжело вздыхает. Пауза.) Камни. Я их подбирал да стены из них делал. Все годы жизни моей можешь по этим камням прочитать: что ни день, то и камень, лазал я по холмам, то вверх, то вниз, огораживал поля мои и то, что вырастил на них из ничего, по воле Господней, яко слуга десницы Его. Нелегко это было. Тяжкое было послушание, и жестким Он меня ради этого сотворил. (Пауза.) А одиночество мое росло да росло. И женился я. Родила жена Симеона да Питера. Хорошая была. Работала усердно. Двадцать лет мы женаты были. И ни чуточки она меня не понимала. Подмогой мне была, а в чем, так ей было и невдомек. И завсегда я одиноким оставался. Померла. После этого я какое-то время перестал унывать. (Пауза.) Я и счет годам потерял. Недосуг было их считать, на кой такая дурость? Сим и Питер помогали. Ферма росла. И все – мое! Как, бывало, об этом подумаю, то и одиночества не чуйствую. (Пауза.). Только думать об одном и том же денно и нощно нельзя. И я сызнова женился – на матери Ибена. Ейные родные со мной в суде тягались насчет моих правов на ферму – на мою ферму! Родила она Ибена. Красивая была – да мягкая. Жесткой быть старалась. Не могла. И меня она совсем не понимала, и вопче ничего не понимала. Одиноко с ней было, тоскливее, чем в аду. Прожили мы шестнадцать лет с чем-то, и померла она. (Пауза.) Я с ребятами жил. А они меня ох как ненавидели, потому как я жесткий. А я их ненавидел, потому как они слабые. И ферму они хотели заиметь, а что это значит – не понимали. Было это мне горше полыни, вот я и озлился. Это меня и состарило – что они мое пожелали. И вот нынешней весной был мне зов – глас Господа в пустыне моей, в одиночестве моем: идти, искать и найти! (Со странной страстностью поворачивается к ней.) Искал я и нашел – тебя! Ты – мой нарцисс Саронский! Глаза твои…

Она повернула к нему ничего не выражающее лицо, глаза, полные неприязни. Какой-то миг он пристально смотрит на нее, затем резко спрашивает:

Тебе из моих слов что-нибудь понятно сделалось?

Эбби (растерянно). Может, и сделалось.

Кэбот (отталкивает ее от себя, говорит гневно). Ничего ты из моих слов не понимаешь – и во веки веков не поймешь. (Тоном холодной угрозы.) Коли ты во искупление не родишь мне сына…

Эбби (обиженно). Я ведь молилась?

Кэбот (с горечью). Так еще помолись – чтобы понимать!

Эбби (с затаенной угрозой). Будет у тебя от меня сын, обещаю.

Кэбот. Это как же ты можешь обещать?

Эбби. А я, может, ясновидящая. Может, я будущее предвидеть могу. (Странно улыбается.)

Кэбот. А пожалуй, можешь. Порой меня от тебя дрожь пробирает. (Содрогается.) Холодно тут. Неуютно. Какие-то твари по углам тычутся. (Натягивает штаны, заправляя в них ночную рубашку, а затем сапоги.)

Эбби (удивленно). Ты куда?

Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги