Читаем Любовные письма великих людей. Мужчины полностью

…последнее, что я увижу на Земле, будут твои дорогие черты, и последнее слово, произнесенное мной, будет твоим именем…

Джеймс «Джим» Милн – ротный старшина, воевавший в 4-м батальоне знаменитого Полка горцев Гордона. Ниже приведено его прощальное письмо жене Джейн, написанное на случай, если он будет убит в бою.

Милн прошел всю войну и вернулся домой в Шотландию.

Джеймс Милн – жене Мэг

(июль 1917 года)



Любимая моя жена,

Я не знаю, с чего начать. Обстоятельства слишком необычны и отличаются от всех, которые мне приходилось описывать тебе раньше. Я не буду отправлять это письмо, просто положу его в карман; и если со мной что-нибудь случится, кто-то обязательно отошлет его тебе. После полудня мы собираемся в наступление, и только Всевышний знает, кто из нас останется в живых. Я готовлюсь к бою, дорогая моя. Верю, что все в Его милости и, что бы ни случилось, я надеюсь на Него – в этом мире или в том, где Он ждет меня.

Если Он призовет меня к себе, единственное, о чем я буду жалеть, – о том, что оставил тебя и детей. Но я покидаю вас, зная, что Он добр и милостив, зная, что Он не даст вас в обиду и будет оберегать вас. Я верю, что Он поможет мне преодолеть все трудности. И как бы Он ни распорядился моей судьбой, мы знаем – все, что ни делается, – к лучшему. Я ухожу к Нему, но последнее, что я увижу на Земле, будут твои дорогие черты, и последнее слово, произнесенное мной, будет твоим именем. Ты – лучшая из Женщин. Ты вырастишь моих детей и расскажешь им, как умер их отец.

О! Как я люблю вас всех! Пока я сижу здесь в ожидании, я думаю о том, что вы делаете дома. Я не должен думать об этом. Это мучительное и утомительное занятие – сидеть и ждать. Мы можем выдвинуться в любую минуту. Когда ты получишь это письмо, для меня больше не будет войны – только вечный мир и ожидание тебя.

Наберись мужества, моя дорогая, ради меня, ради детей. Война оставила тебе тяжелое наследство, но Господь позаботится о тебе, мы встретимся снова и никогда больше не расстанемся. Не могу больше писать, счастье мое. Я знаю, ты будешь перечитывать мои старые письма и сохранишь их ради меня. И еще я знаю, что ты будешь любить меня или память обо мне, пока мы не встретимся вновь.

Господь милостив, Он позаботится о тебе, и мы встретимся с тобой в тот день, который Он выберет. Может быть, Он будет милостив и ко мне сегодня.

Прощай, Мег,

Люблю тебя,

Твой навеки.

Джим

Младший лейтенант Джон Линдси Рапопорт

…Ты так много значишь для меня, ты даже не представляешь. Жизнь без тебя была бы совершенно пустой. И как я жил без тебя раньше?..

Двадцатичетырехлетний Джон Рапопорт обручился со своей возлюбленной весной 1918 года, ей и адресовано письмо. В начале июня того же года, после третьей битвы на Эне, он был объявлен пропавшим без вести. Тело его так и не нашли.

Джон Линдси Рапопорт – возлюбленной

(6 мая 1918 года)



Только что пришла почта, и я получил целых пятнадцать писем! Среди них, дорогая моя, было пять твоих. Ты вообразить себе не можешь, как я обрадовался! У меня было только самое первое твое письмо – то, которое ты отправляла в Гавр. Почта сейчас работает отвратительно.

Милая, ты была просто прекрасна, когда провожала меня в Ватерлоо. У тебя характер настоящей англичанки – вы все делаете для нас, мужчин. Конечно, и у вас бывают грустные мысли, но вы держите их при себе, чтобы не расстраивать нас…

Ты так много значишь для меня, ты даже не представляешь. Жизнь без тебя была бы совершенно пустой. И как я жил без тебя раньше? На самом деле я был наполнен любовью, и в последние два или три года мне хотелось выплеснуть ее на кого-нибудь. Я надеялся, что так и будет, – я хранил и берег эту надежду. Теперь у меня есть человек, на которого я могу направить всю свою любовь.

Дорогая, я всем сердцем люблю тебя и восхищаюсь тобой. Жди меня: когда я вернусь, наградой тебе будут мои поцелуи, я обниму тебя крепко-крепко – ты знаешь как, правда?

Я рад, что мы одинаково понимаем дружбу. Конечно, я хочу, чтобы ты встречалась с приятелями-мужчинами, как если бы меня не было. В одном я убежден – я есть; и твое сердце, твоя любовь принадлежат мне. Поэтому я просто хочу, чтобы тебе было весело, – я очень люблю тебя. Гуляй у реки, ходи в театр, на вечеринки с друзьями, ладно?

Я просил В. В. писать мне – просто как подругу, хотя мы и были помолвлены. Я очень виноват перед твоими друзьями. Просто скажи им, что все остается по-прежнему. Понимаю, что это не так, но я должен смириться с этим, потому что знаю, какой поддержкой ты будешь любому человеку.

Ох, чем больше я думаю, тем лучше понимаю, как я счастлив, – ведь у меня есть ты, моя любимая, моя будущая жена. Господь милостив ко мне – и Его милость гораздо больше, чем я заслуживаю.

Библиография

Перейти на страницу:

Все книги серии Любовные письма великих людей (Добрая книга)

Любовные письма великих людей. Мужчины
Любовные письма великих людей. Мужчины

В этой книге собраны самые романтичные и самые трогательные образцы эпистолярного жанра, незаслуженно забытого в наш век электронной почты и SMS-сообщений. Эти любовные письма были написаны выдающимися людьми своим возлюбленным в самые разные времена и эпохи, в самых разных жизненных обстоятельствах.Для кого-то из этих великих мужей любовь – «сладкий яд» (Уильям Конгрив); для кого-то – «прелестная кроткая жена на диване перед жарким огнем камина, с книгами и музыкой» (Чарльз Дарвин). Любовь может обжигать, как палящее солнце (Генрих VIII) или проникать в самые глубины сердца как прохладный дождь (Флобер). Здесь представлены все оттенки и переливы этого великого чувства: от изящного красноречия и скромного благочестия Роберта Браунинга до удивительно современных страданий римлянина Плиния младшего, уходящего с головой в работу, чтобы забыть, как сильно он скучает по любимой жене Кальпурнии.Читая любовные письма великих людей, мы понимаем, что человечество, в сущности, мало изменилось за последние две тысячи лет. Страсть, ревность, надежда – все эти эмоции мы найдем здесь наравне с простым удовольствием послать письмо и получить ответ от человека, которого ты любишь больше всего на свете. Мы увидим, что литературный талант – необязательное условия для искреннего письма любви, и совсем не важно, в какой форме оно написано и каким способом дойдет до адресата.

Коллектив авторов , Урсула Дойль

Биографии и Мемуары / Эпистолярная проза / Документальное
Любовные письма великих людей. Женщины
Любовные письма великих людей. Женщины

Продолжение одноименного бестселлера, сборник самых романтических и самых трогательных любовных писем, написанных великими женщинами своим возлюбленным в самые разные времена и эпохи, в самых разных жизненных обстоятельствах.В этой книге собраны вместе самые романтичные образцы эпистолярного жанра, незаслуженно забытого в наш век электронной почты и SMS-сообщений.Читая любовные письма великих женщин, мы понимаем, что человечество, в сущности, мало изменилось за последние две тысячи лет. Страсть, ревность, надежда – все эти эмоции мы найдем здесь наравне с простым удовольствием послать письмо и получить ответ от человека, которого ты любишь больше всего на свете. Мы увидим, что литературный талант – необязательное условие для искреннего письма любви, и совсем не важно, в какой форме оно написано и каким способом дойдет до адресата.

Коллектив авторов , Урсула Дойль

Биографии и Мемуары / Эпистолярная проза / Документальное
Любовные письма великих людей. Соотечественники
Любовные письма великих людей. Соотечественники

Продолжение одноименного бестселлера, сборник самых романтических и самых трогательных любовных писем, написанных нашими выдающимися соотечественниками своим возлюбленным в самые разные времена и эпохи, в самых разных жизненных обстоятельствах.В этой книге собраны самые романтичные образцы эпистолярного жанра, незаслуженно забытого в наш век электронной почты и SMS-сообщений – уникальные любовные письма российских государственных деятелей, писателей и поэтов XVIII–XX веков.Читая любовные письма наших великих соотечественников, мы понимаем, что человечество, в сущности, мало изменилось за последние две тысячи лет. Страсть, ревность, надежда – все эти эмоции мы найдем здесь наравне с простым удовольствием послать письмо и получить ответ от человека, которого ты любишь больше всего на свете. Мы увидим, что литературный талант – необязательное условие для искреннего письма любви, и совсем не важно, в какой форме оно написано и каким способом дойдет до адресата.

Урсула Дойль

Эпистолярная проза

Похожие книги

Афганистан. Честь имею!
Афганистан. Честь имею!

Новая книга доктора технических и кандидата военных наук полковника С.В.Баленко посвящена судьбам легендарных воинов — героев спецназа ГРУ.Одной из важных вех в истории спецназа ГРУ стала Афганская война, которая унесла жизни многих тысяч советских солдат. Отряды спецназовцев самоотверженно действовали в тылу врага, осуществляли разведку, в случае необходимости уничтожали командные пункты, ракетные установки, нарушали связь и энергоснабжение, разрушали транспортные коммуникации противника — выполняли самые сложные и опасные задания советского командования. Вначале это были отдельные отряды, а ближе к концу войны их объединили в две бригады, которые для конспирации назывались отдельными мотострелковыми батальонами.В этой книге рассказано о героях‑спецназовцах, которым не суждено было живыми вернуться на Родину. Но на ее страницах они предстают перед нами как живые. Мы можем всмотреться в их лица, прочесть письма, которые они писали родным, узнать о беспримерных подвигах, которые они совершили во имя своего воинского долга перед Родиной…

Сергей Викторович Баленко

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное