Читаем Люди пепла(СИ) полностью

Трой осторожно ее пожал, пожатие нового знакомого оказалось куда сильнее. И вообще, по поведению понятно, что или уже успел очухаться после сидения в тесном ящике, или вообще не забирался в трюм и потому всегда чувствовал себя прекрасно. Ходит уверенно, движения резкие, нет сомнений, что парень из ловких.

Драмиррес присел над девушкой, покачал головой:

- Красивая цыпочка. Только очень бледная. Но на солнечном свету такое быстро лечится. Жалко ее.

- Она живая, просто в обмороке.

- Да ну, она совсем на живую не похожа.

- Живая. Я помог ей из ящика выбраться.

- Ты небось тот, кого я освободил?

- Это ты крышку моего ящика выломал?

- Наверное. На последнем заходе, когда уже почти до лестницы добрался, открыл ящик где нормальный был. Бился там в доски и голосом мне ответил. Говорить с ним некогда было, дверь настежь открыта, на свет пепельники могли налететь. Наверное, это был ты.

- Спасибо.

- Не за что. Мне тоже помогли. Сам бы ни за что не выбрался, заколотили меня как следует.

- А давно ты выбрался?

- Да нет, тут все недавно. С утра появились первые очнувшиеся, а сейчас уже примерно полдень.

- Очнувшиеся? Что тут вообще происходит?

- А ты разве не знаешь?!

- Откуда?

- Посмотри, вроде бы у нее глаз дернулся. И поморщилась еле-еле. Веснушки прикольные, - Драмиррес протянул палец, осторожно коснулся щеки девушки.

Та, мгновенно раскрыв глаза, резко врезала его по руке, отбросив ее в сторону. И смертельно разозленной змеей прошипела:

- Даже не думай трогать мои веснушки! И вообще не трогай ничего!

- Да я почти без задней мысли.

- Почти?!

- Ну извини, просто потрогал веснушки, только и всего.

- Я сказала: не трогай их, и не говори про них вообще ничего!

- Да я же извинился. Все, не буду больше, не злись так.

- Вот и хорошо, что не будешь, потому как это самая короткая дорога к тому чтобы стать моим врагом.

- А какая дорога ведет к дружбе с тобой?

Прищурившись, девушка уточнила:

- Ты это тоже без задней мысли, или пытаешься подбивать ко мне клинья?

- Я парень красивый и умный, так почему бы и не подбить?

- Умный? Да неужели?

- Ну уж точно не дурак, и девчонки от меня без ума.

- Для промороженного от макушки до пяток ты слишком самоуверенный.

- Это кто из нас промороженный? Я вообще-то уже бодрый, а вот ты бледно выглядишь и дышишь через раз.

- То, что ты чуть раньше поднялся, еще не повод собою гордиться. Впрочем, если тебе больше нечем гордиться, то можешь нацепить себе петушиный хвост и расхаживать с важным видом. Тоже мне еще, размороженный...

- Ты чего такая колючая?

- Колючая? Да ты меня еще не видел колючей. Что тут вообще случилось?

- Так ты тоже не знаешь?

- А что я могу знать, если ничего не видела? И разговаривала только с Троем, а он даже имя свое не сумел вспомнить. Я так понимаю, что нас переморозили, а те кому не повезло уже успели обратиться. Все верно?

- Так и есть.

- И где все?! Где команда?! Почему они оставили нас внизу?!

- Чего на меня орешь, я-то откуда знаю?!

- А кто знает?!

- Я думаю, что уже никто. Команда пропала.

- Как?!

- А вот так - не осталось ни одного матроса, некому отвечать.

- Но кто тогда освободил первых?

- Какой-то однорукий помог им выбраться, но на него напали пепельные, он в трюме остался. Мы теперь с ними играем в догонялки. Открываем одну дверь, они лезут на свет, закрываем перед носом. И пока они там крутятся, забираемся в другие выходы, выручаем тех кого успеваем. Только почти все уже мертвые, под нами полный трюм ящиков с трупами, обращенных становится все больше и больше, играть с ними уже не очень-то получается. Очень рискованно, я туда больше не полезу. Кому повезет, пусть сами выбираются. Только понятия не имею, как они сорвут крышки, гвоздей на нас не пожалели, и доски в ящиках не тонкие. Вот и все, что знаю. Тебя как зовут?

- Миллиндра. Миллиндра Даймус.

- Красивое имя. А я Драмиррес. Хочешь, принесу тебе воды? В камбузе целая бочка. Только она немного затхлая.

- Неси. Мне и Трою принеси.

- Уговорила, - подмигнул смуглолицый.

Подождав, когда он удалится, девушка приглушенно спросила:

- Ты других людей видел?

- Только одного - мальчишка лет пятнадцати.

- Совсем мелкий.

- Он нам дверь открыл. А я на сколько выгляжу?

- Ты не знаешь сколько тебе лет?!

- Да я даже имя свое не смог вспомнить.

- Как такое может быть?!

- Хороший вопрос.

- Может твой мозг сильно повредило? Переморозило?

- Что значит переморозило?

- Похоже, его и правда повредило. Ты совсем ничего не помнишь?

- Не помню.

- Дай свою табличку.

Снял с шеи, протянул. Миллиндра изучила внимательно, покачала головой:

- Просто имя и буква под ним. И все. Странная табличка. За что тебя сюда?

- Не понял вопрос.

- Что ты натворил? Так понятнее?

- Все равно не понял.

- Или ты издеваешься, или с тобой явно что-то не так.

- По моему, не только со мной. Тут все не так. Со всеми.

- Ты точно не издеваешься?

- А разве похоже?

- Что еще можно подумать о человеке который ничего не помнит, но при этом ведет себя как нормальный?

- О себе я не помню ничего. И о том, что здесь случилось, тоже ничего не помню.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сочинения
Сочинения

Иммануил Кант – самый влиятельный философ Европы, создатель грандиозной метафизической системы, основоположник немецкой классической философии.Книга содержит три фундаментальные работы Канта, затрагивающие философскую, эстетическую и нравственную проблематику.В «Критике способности суждения» Кант разрабатывает вопросы, посвященные сущности искусства, исследует темы прекрасного и возвышенного, изучает феномен творческой деятельности.«Критика чистого разума» является основополагающей работой Канта, ставшей поворотным событием в истории философской мысли.Труд «Основы метафизики нравственности» включает исследование, посвященное основным вопросам этики.Знакомство с наследием Канта является общеобязательным для людей, осваивающих гуманитарные, обществоведческие и технические специальности.

Иммануил Кант

Философия / Проза / Классическая проза ХIX века / Русская классическая проза / Прочая справочная литература / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза