Читаем Люди пепла(СИ) полностью

- Здесь случилось что-то непонятное и нехорошее. Я не знаю почему. Все должно быть не так. Нас собирались отправить на земли Краймора, но вместо этого мы болтаемся перемороженными посреди моря. И те, кому не повезло, уже начали обращаться, а остальные просыпаются в запертых ящиках. Или вообще не просыпаются. Значит, мы здесь уже слишком долго, и нас почему-то бросили в трюме. Будто забыли, что мы есть. Спасибо, что вытащил меня и не бросил. Сама бы я не выбралась.

- Да я даже не заметил как вылетел оттуда. И как тебя вытащил - тоже не заметил. Все будто само собой вышло.

- Ага, жутко получилось.

Девушка начала поправлять волосы забавно при этом морщась. Видимо на ощупь оценивала ущерб который понесла прическа, и результаты ей не нравились. Вернулся Драмиррес, протянул ей деревянный ковш на короткой рукояти:

- Трою чуток оставь.

Та, кивнув, припала к краю, почти сразу скривилась:

- Да она испортилась! Не мог получше найти?!

- Получше?! Да это лучшая вода на корабле! Специально ради тебя старался!

- В луже на дороге и то на вкус приятнее.

- Чего ты все время кипятишься? Вроде пить можно, пока никого не пронесло. Другой все равно нет. Эти корабельщики экономят каждую монету, не стали делать магическую консервацию, вот и портится.

Пока девушка пила, Драмиррес раскрыл тонкую книгу из грубой желтой бумаги, пролистал несколько страниц, довольно осклабился, медленно и с выражением прочитал:

- Миллиндра Даймус, заявленный возраст семнадцать лет, северная харборка, рост пять гарвианских фунтов и три дюйма, худощавое телосложение, волосы светло-золотистые, глаза зеленые, в основании большого пальца на левой руке шрам в форме звезды. Незаконное проникновение, взлом, попытка кражи летающего питомца, сопротивление при задержании, нанесение телесных повреждений, попытка убийства. Да ты у нас крутая разбойница, а с виду такая милая когда не злишься.

- Ты милее, - оторвалась на миг от ковша.

- Трой, а ты за что тут?

- Я о себе ничего не знаю.

- Это как?

- Он не помнит ничего, - вновь оторвалась от воды Миллиндра. - Даже имя назвать не смог, читать с таблички пришлось. Но на табличке только имя и буква "С" под ним, ни слова о том за что его к нам.

- Серьезно ничего не помнишь?

- Честное слово.

- Сейчас по списку гляну. Трой... Трой... Ну где же ты... А! Вот, нашел! Тройлин Трой, процедура... Да твою же мать! Процедура стирания!

Девушка опустила ковш, понимающе переглянулась с Драмирресом. Но Трой ровным счетом ничего не понимал, поэтому потребовал просветить и его:

- Что это значит?

Драмиррес скривился, покачал головой:

- С тобой круто обошлись. Куда круче чем с другими. Тебя стерли.

- Стерли? Что это значит?

- Знаешь, как стирают карандашные записи на бумаге или лакированных дощечках?

- Знаю.

- Вот так и с тобой.

- Вообще-то я не бумажный.

- Я не про слова, а про твою память. Ее иногда удаляют у преступников. Только такое нечасто случается, первый раз вижу стертого.

- Мне стерли память?! Но за что?!

- Откуда нам знать? Тут полный трюм преступников, и за мелочи в ящики никогда не сажали. То есть - все хороши. Только ты натворил побольше других, надо очень постараться, чтобы стать стертым.

- Но в этой книге ничего не написано о моих преступлениях.

- Ты мог натворить такое, что в книгу побоялись вносить. Опасные знания церковники скрывают, они помешаны на секретности. От тебя только имя оставили, ведь Тройлин - не фамилия, это полное от Трой. То есть фамилии нет, даже ее скрыли. Никогда о таких случаях не слышал.

- Я тоже, - кивнула Миллиндра. - Трой, держи. Попей, может легче станет. Мне не стало, вода гадкая.

Трой к воде не придирался. Да, она не первой свежести, но терпимо, жажду можно заливать. Пока пил, Миллиндра накинулась на Драмирреса с новыми вопросами:

- Команды точно нет? Никого не осталось?

- Говорил же, что один вроде был,

- Однорукий?

- Да. Благодаря ему мы на палубе, а не задохнулись в своих ящиках.

- Сколько здесь человек?

- С десяток, я точно не считал. С вами точно десять будет.

- И все?! Всего лишь десять человек?!

- А что не так?

- Нас сотни были, и всего десять выбрались?!

- В начале списка указано, что в ящиках шестьсот два человека. Почти все, получается, там, - Драмиррес указал пальцем вниз.

- Как такое могло получиться?! Ты ведь раньше нас пришел в себя, ты должен хоть что-то знать!

- Чего накинулась?! Говорю же, я ничего не знаю. Никто не знает. Команда непонятно где, рассказывать некому.

- Команда покинула корабль, - уверенно заявил Трой.

- Думаешь, уплыли на другом корабле?!

- Вряд ли. Нет ни одной шлюпки, они ушли на них.

- Шлюпки?

- Это большие лодки, их держат на кораблях.

- Для стертого ты слишком много знаешь о море.

- Я думал, что про шлюпки знают все.

- А я даже слово такое не помню. Море видел, но в моих краях там только лодки и баркасы ходят, не было никаких шлюпок.

Трой, продолжая раздумывать над новостью об уничтоженной памяти, механически произнес:

- Журнал... нам нужен журнал.

- Что за журнал? - спросила Миллиндра.

- На корабле должен быть судовой журнал.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сочинения
Сочинения

Иммануил Кант – самый влиятельный философ Европы, создатель грандиозной метафизической системы, основоположник немецкой классической философии.Книга содержит три фундаментальные работы Канта, затрагивающие философскую, эстетическую и нравственную проблематику.В «Критике способности суждения» Кант разрабатывает вопросы, посвященные сущности искусства, исследует темы прекрасного и возвышенного, изучает феномен творческой деятельности.«Критика чистого разума» является основополагающей работой Канта, ставшей поворотным событием в истории философской мысли.Труд «Основы метафизики нравственности» включает исследование, посвященное основным вопросам этики.Знакомство с наследием Канта является общеобязательным для людей, осваивающих гуманитарные, обществоведческие и технические специальности.

Иммануил Кант

Философия / Проза / Классическая проза ХIX века / Русская классическая проза / Прочая справочная литература / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза