И на улице она не разочаровала его. Ее можно было бы принять за благонравную горожанку, делающую покупки вместе со своим мужем. Как он и думал, у нее был автомобиль, маленькая белая «ланчия», внутри обитая красным. Во время поездки они обсуждали автомобили, двигатели и кузова. Для женщины она водила хорошо. Она умела даже смеяться. На нее внезапно могли напасть приступы веселья, от чего ее лицо освещалось, обретая выражение невинности. Видимо, ей было столько же лет, сколько и Тесс. Фрэнк прикурил сигарету и протянул ей.
— Нет, благодарю, я не курю.
Фрэнк подумал о двух своих женщинах, которые ни мгновения не могли провести без сигареты.
Квартирка была уютно обставлена. Пожалуй, было многовато ленточек и фарфоровых безделушек, но Фрэнк не мог бы назвать это признаком дурного вкуса.
Она дала ему немного выпить, включила радио и вышла в соседнюю комнату переодеться, оставив его одного.
Она все делала основательно. Она знала, что способ подачи важнее того, что подаешь... если это выражение применимо в данном случае. В любом случае, Фрэнк чувствовал себя хорошо. Он был благодарен ей за то, что она была так мила и вела себя естественно. Может, она и не была на самом деле такой хорошенькой, но ее холодное дружелюбие располагало, не будучи прежде всего... утомительным...
У нее было нежное, гибкое, податливое тело. Как все мужчины, обнимающие еще не законченную проститутку, Фрэнк не смог удержаться от вопроса, почему она занимается этой профессией.
— Потому что мне по вкусу такая жизнь. Я молода и хороша собой и могу выбирать мужчин, которые мне нравятся. Кроме того, они мне дают все, что я требую, и у меня никогда не возникало с ними сложностей.
Поглаживая по волосам Фрэнка, прижавшегося к ее груди, она после некоторого молчания добавила:
— Я не знаю ни одной другой профессии, где я смогла бы так быстро сколотить состояние.
— И что ты будешь делать, когда разбогатеешь? — поинтересовался Фрэнк.
— Куплю себе магазинчик по продаже высококачественных кожаных изделий и найму продавщицу. А потом я хочу выйти замуж.
Взглянув на нее, Фрэнк улыбнулся.
— И ты расскажешь своему мужу, откуда у тебя сбережения?
Она пожала плечами. Похоже, все мужчины были одинаково наивными!
— Конечно, нет! Мне же хочется, чтобы мы были счастливы.
И затем Лидия изрекла философскую мысль, которая Фрэнка поразила:
— В любви все мужчины предъявляют слишком высокие требования, только, к сожалению, свои собственные... Почему же тогда не показаться такой, какой им хочется?
Он притянул ее к себе. Эта девушка не была ни образованной, ни особенно интеллигентной, но имела здравый смысл. Он ни на мгновение не сомневался, что она выполнит свои планы и устроит свою жизнь так, как ей хочется. Она ничего не усложняла, вот в чем дело, а это качество встречается крайне редко.
Фрэнк покинул ее, заплатив предварительно по тарифу, который не казался особенно высоким, если принять во внимание, что она ему за это дала душевный покой. Ни образованность Мелфи, ни изысканность Тесс не могли принести ему в его расстроенном состоянии истинного успокоения. Покой он нашел в этой простой, логически мыслящей девушке, использующей собственное эротическое наслаждение для построения будущего.
Отдохнувший и довольный, Фрэнк принялся за поиски следующего бара. Его мысли мешались, приобретая все новые направления, как маленькие геометрические фигурки в калейдоскопе. Он еще не знал, на что решится, но чувствовал, что трудности его разрешились сами по себе. У него возникло ощущение, будто до него доносится успокаивающий шум счетной машины, которая решает вместо него сложные задачи и о которой он знает, что ей можно доверять и что результат ее будет безошибочно верным.
Теперь ему нужно только подождать. Лидия встретилась ему в нужный момент. Он вновь стал самим собой, и теперь ему оставалось только сделать выводы. Он знал, что трагедия не станет решением проблемы. Подобные вещи нельзя форсировать, это золотое правило, которое следует соблюдать, и в Библии точно сказано: «Посеявший ветер пожнет бурю...»
Фрэнк чувствовал себя в ладу с самим собой. Он знал, что решение близко, оно здесь, в этом баре, как верная собака, которая пока спит, но вскоре вскочит и продемонстрирует своему хозяину, что он для нее значит.