Маккенна вышел на причал, втянул ноздрями соленый воздух, постепенно успокаиваясь, и посмотрел на мерцающие звезды. Какая красота.
Так затаились ли там темные небеса? Насколько он мог судить, инопланетянин утверждал, что они заполняют Вселенную. И если там существуют какие–то странные волновые пакеты, испускаемые разумными существами, имеет ли это значение?
Похоже, тот центаврианин хотел сказать, что убийство не имеет большого значения, потому что это всего лишь переход, а не окончание.
Тогда получается, что его давно ушедшая жена каким–то образом все еще находится в этой Вселенной? И она, и все когда–либо жившие разумные существа?
Все, кто жил под лучами далеких звезд? Смешавшись каким–то образом с мистером Темные Очки и мистером Морпехом?
Это могло быть величайшим из всех возможных откровений. Окончательным подтверждением правоты религии, глубочайших людских надежд.
Или же всего–навсего чужой теологической теорией, пересказанной неточными словами.
Над ним пролетела цапля. Ночной воздух наполнился стрекотанием и лесными шорохами. После грохота и смерти природа возвращалась к привычным делам.
Обычное дело.
Но Маккенна знал, что это ночное небо уже никогда больше не увидится ему прежним.