Керы, пьющие души, чей второй облик больше походил на демонический, нежели у иных демонов по рождению, и впрямь известны своей силой, ловкостью, скоростью, превосходящей человеческую, но все равно слишком опасно, рискованно принцессе другого королевства ходить по вечерним улицам Верде в сопровождении лишь одного нечеловека.
— Пригласишь в дом или будем, словно дворовые девки, и дальше беседовать у задней калитки? — Изабелла усмехнулась, и я заметила, как нахмурился господин Рутилио, не одобряя непочтительного обращения к хозяйке.
Поманив управляющего, я коротко отдала распоряжения и пригласила Изабеллу следовать за мной.
— Богатый дом, слуги, хорошая одежда, — девушка смерила меня оценивающим взглядом. — Вы с Ориони живете лучше многих, хотя те в Афаллии, кто еще решается упомянуть ваши имена вслух, полагает, будто вы влачите нищенское существование где-то в Гаалии.
— Вздор какой, — что еще я могу ответить?
За время недолгого своего пребывания в Афаллии я не успела узнать давнюю возлюбленную принца, но запомнила ее яркой, солнечной девушкой, чьи глаза сияли настоящим, искренним чувством, когда она смотрела на Александра. Сейчас же рядом со мной шла Изабелла из моего сна и в глазах ее я видела только холодный расчет, высокомерное пренебрежение, насмешку. Она осматривала меня и мой дом, словно кредитор, явившийся взымать долги, словно опись составляла, оценивая скрупулезно каждый предмет, каждую деревянную панель на стенах, даже ткань моего наряда. Оставив Граю на половине для слуг, я проводила Изабеллу в гостиную, не торопясь демонстрировать положенное гостеприимство. Некстати вспомнились намеки Герарда, что якобы Изабелла сама и охотно отдавалась ему, брату своего возлюбленного…
Изабелла развязала тесемки накидки, сняла ее и бросила небрежно на спинку одного из кресел. Под накидкой оказалось простое темно-синее платье, отличающееся от похожих нарядов прислуги дорогой материей и глубоким декольте. Девушка прошлась по помещению, разглядывая картины на стенах, расписные вазы на тонконогих столиках и позолоченные канделябры, и замерла подле огня, пылающего в большом очаге. Поежилась едва заметно, будто успела замерзнуть среди благодатной свежести теплых верейских вечеров.
— Слышала, у вас есть сын? — Изабелла стояла спиной ко мне, глядя на яркое пламя.
— Да, — я сдержала порыв добавить с чувством превосходства, не без ядовитой иронии: да, у нас с Мартеном сын и я забеременела сразу после свадьбы, в то время как у вас, вышвырнувших меня, словно я мусор, до сих пор нет дитя в колыбели и имени в списке наследующих трон после вас.
Нельзя так говорить.
— Удивлена, что только один.
— В Шиане не принято, чтобы знатная дама рожала ежегодно, будто невежественная крестьянка, — как и среди двуликих, и поэтому мы с Мартеном решили, что стоит обождать немного после рождения Андреса, не изнурять мое тело слишком частыми беременностями.
— Какое возмутительное и святотатственное вольнодумство, — голос Изабеллы исполнен язвительного презрения. — Позволить женщине самой решать, когда и скольких детей она хочет иметь. Разве это — не в руках богов?
— Изабелла, вы оказались так далеко от дома ради теологических споров со мной? — парировала я предельно спокойно.
— Нет, конечно же, — девушка пожала плечами. — Полагаю, даже в этом оплоте пиратства и беззакония известно, что у нас с Александром нет наследников, хотя ребенок, пожалуй, единственное, чего от нас все ждут, жаждут, желают. С вашего бегства минуло уже более трех лет, но наследника нет по-прежнему. А мне он нужен. Очень нужен, — Изабелла повернулась ко мне лицом, посмотрела требовательно. — В Афаллии не осталось целителей и докторов, которые меня не посещали бы, не осталось деревенских знахарок, к которым я не ходила бы тайно. Меня окружили со всех сторон, от меня требуют этого разнесчастного ребенка, словно я могу щелкнуть пальцами, и у меня появятся все признаки беременности. Королева будто забыла, что сама зачала отнюдь не сразу, королю и вовсе до меня дела нет, он знай себе плетет заговоры против братства проклятых, дядюшка вместе с родителями выдвигают мне бесчисленные ультиматумы, Александр, прости его, Гаала, завел себе любовницу, какую-то потаскушку из моих же собственных фрейлин. А Герард, так и не сумевший забыть шианскую принцессу, он хуже всех, — голос Изабеллы звучал все громче, все резче, и сама она начала наступать на меня, будто обвиняя в своих невзгодах. — С некоторых пор он повадился намекать мне, что, мол, старшие братства подозревают, что поставили не на ту лошадку, и что раз я не могу выполнить своей части сделки, то меня следует заменить на ту, кто сможет. Меня! Они что же, считают, будто мной можно попользоваться и выбросить за ненадобностью? Что я им служанка, которую можно выгнать за невыполнение своих обязанностей? Что сегодня можно выдать замуж за наследного принца меня, а завтра — другую?!