В этот день Палевскому было не суждено долететь до Старой базы — будто специально на него сыпались дела, причём одно неотложней другого. Ближе к утру ему приснился жуткий сон. Он увидел, как обезумевший Ник хлещет плетью Мари и она, захлёбываясь от слёз, сначала зовёт его на помощь, а затем лишь страшно кричит. «Матка боска!» — перепуганный Палевский бросился к авиетке.
Но странное дело, сколько он ни искал, на том месте, где должна была находиться Старая база, ничего не было — только горы и лес без признака каких-либо строений. Не доверяя аппаратуре и своим глазам, он несколько раз сажал авиетку и шёл пешком — в надежде наткнуться на силовую завесу, но ему попался только медведь, да и тот сбежал при его появлении.
Глава 25-9
ГЛАВА 25. Альтернативная реальность с убийством под «горячую руку». Чудеса с воскресением новоявленного «Лазаря», а также о наказании за совершённое преступление
Не переставая кричать и отбиваться, Мари с ужасом смотрела на Ника, по лицу которого пробегали странные судороги, уродующие его до неузнаваемости. Чутьё подсказывало ей, что это не обычное безумие. Рядом с Ником то и дело возникал призрачный чёрный ягуар с горящими зелёными глазами. К тому же, таща её за собой, он что-то бормотал, и эти низкие рычащие звуки мало походили на человеческую речь.
«Он одержимый!» — уверилась Мари, как и в том, что ей не уйти живой от Ника. «Ну нет, меня так просто не возьмёшь!» — и она собрала последние силы. Ценой вырванных с корнем волос она высвободилась из его рук и, ничего не видя из-за крови, заливающей глаза, выскочила из лаборатории и бросилась бежать по коридору. Ноги привели её в недавно покинутый зал, и она с размаху налетела на скульптуру злополучного шестинога.
Мари упала и, скребанув пальцами по каменному полу, свернулась в позу эмбриона. «Всё кончено», — обречённо подумала она, но жажда жизни возобладала, и она снова завозилась, силясь подняться.
Когда Ник связал ей руки, использовав в качестве верёвки её же собственный пояс, и подвесил к перекладине, она понадеялась, что шок от скальпирования избавит её от боли, но она ошиблась. По части владения критой, он оказался не менее виртуозен, чем его единокровная сестра по отцу.
Извивающаяся девушка выла и визжала, но он, не обращая внимания на её униженные мольбы о пощаде, продолжал снимать с неё кожу — кусочек за кусочком, как это проделывала Риза с рабами.
Спустя какое-то время безумные крики смолкли. И хотя жертва больше не подавала признаков жизни, тем не менее палач продолжал хлесть окровавленное тело, педантично удаляя с него островки оставшейся кожи.
Остановило экзекуцию звяканье браслета, упавшего с того, что недавно было рукой девушки. И как только это произошло, призрачный ягуар исчез, мигнув напоследок жуткими зелёными глазами.
Ник резко развернулся, глядя вслед катящемуся золотому обручу, а затем с недоумением посмотрел на испачканное кровью жало криты.
При виде оторванной женской кисти и бледных ошмётков кожи, разбросанным по узорчатым каменным полам, он едва устоял на ногах. «О боги!» — его пальцы разжались и крита с глухим стуком упала на пол.
Не смея обернуться, он закрыл глаза и весь превратился в слух.
Из ужасающего безмолвия не доносилось ничего: ни шорохов, ни стонов, ни дыхания — и всё же он продолжал напряжённо прислушиваться. «Хоть малейший признак жизни, и я не дам ей умереть!» — молил он, хотя понимал, что надеяться не на что.
И тут раздался влажный шлепок — сначала один, затем другой.
Его сердце взорвалось бешеным ритмом, но надежда тут же сменилась чёрным отчаянием — он был слишком опытен по части убийств, чтобы не понять, что это такое.
Алая капель, редкая и едва слышная, с силой парового молота била его по голове и Ник, собравшись с силами, обернулся.
— НЕ-Е-Е-Т! — вырвался из его груди крик, от которого у него перехватило дыхание, и он закашлялся.
Охваченный ужасом он снова посмотрел на окровавленное нечто, подвешенное к перекладине для праздничных штандартов. Освежёванная до костей, девушка была настолько изуродована, что его разум, не желающий признавать, что это его рук дело, вновь затянула тьма безумия.
Совсем стемнело, а Ник всё сидел на полу и, прижимая к себе Мари, мерно раскачивался. Время от времени он с безумной надеждой вглядывался в глаза девушки — они единственные уцелели на её лице — и невнятно бормотал:
— Алин, очнись!.. Ну, хватит уже притворяться! Поверь, малышка, у нас всё будет хорошо… ТОЛЬКО НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК! НЕ СМОТРИ!
Придя в себя, Ник обнаружил, что сидит на троне и держит бластер у виска. Опустив руку, он зябко передёрнул плечами. Счётчик показывал четыре холостых выстрела. На его счастье, накопитель почему-то был полностью разряжен, хотя он никогда не забывал ставить бластер на подзарядку.